Черная Коза. Сказка на ночь не для детей

Сегодня два праздника: Международный день дружбы и Праздник обнимашек. В этой связи мои поздравления и старый рассказ.  

Здравствуй, дружок!

Почему не спишь? Не хочется? Ну что ж, садись поудобней, и слушай...

На высокой горе стоит большой мрачный дом. Глухой темный забор окружает его.

И никогда не светятся проваленные глазницы узких окон, и не раздается шум на безжизненном дворе. Только мертвецки стылый ветер шевелит полусгнившими, разваливающимися ставнями.

— Бз-з-з! Бж-ж-ж! — скрипят ставни.

Жуткой тенью в безлунную полночь с горы спускается Черная Коза. Уродливые летучие мыши косыми ломаными росчерками помечают ее путь.

— Цок-цок!  Цок-цок! — в страхе отзываются камни, с ненавистью глядя Козе вслед.

Она бесшумно заходит в дом кузнеца, подходит к его широко открытому рту, и долго, не мигая, смотрит в зловонный, пьяно храпящий провал.

— Хррр-хррр! — истерично бьется кузнечный кадык, извергая тягучие слюни. Дрожат и вздрагивают в кошмарном сне мокрые щеки. Потом Черная Коза заходит в кузню, берет напильник, и долго точит свои маленькие рожки, и без того очень острые.

— Вжик-вжик, вжик-вжик! - жутко шипит истертый напильник в напряженной ночной тишине.

Потом она подходит к мутному зеркалу над древним рукомойником, капающим ужасающе монотонно (кап-кап, кап-кап!), придирчиво разглядывает блеск острий, и внезапно делает устрашающий выпад своему отражению.

— У-У-У, забодаю!

Не ожидает отражение такого, отшатывается в испуге, и капелька черной крови течет по мухам, присохшим к стеклу… Потом она молоточком правит набойки на своих копытцах, и зловеще цокая (цок-цок, цок-цок!), но никому не слышная, отправляется в обход.

Она проходит по всем улицам, раскрывает все запертые двери, заходит во все дома.

Спят люди мертвым сном.

— Хррр-хррр!

Рассвет никогда не торопит ее, ждет команды к своему наступлению, с терпеливой усталостью наблюдая за ее походом.

—  Цок-цок! У-У-У, забодаю!

— Кап-кап! – неслышно, но звонко, отзывается рукомойник из дома кузнеца.

И даже тишина боится пошевелиться.

Черная Коза обходит все убежища, но устремляется  только к молодым, неувядшим  мужчинам. Вглядывается в спящие лица. Она ищет Настоящего Козла, зная одной ей понятные приметы. Темные силы первородного греха требуют еженощного совокупления для зачатия Черного Козленка. Да и без зачатия тоже требуют, переводя томление из живота в вымя.

Но нет Настоящего Козла, только Конченые Уроды кругом! И вздыхает Черная Коза в черной тоске, и идет по бесконечной улице вымершей.…

 —У-У-У, забодаю!

Но никто не слышит ее в темноте, шуршащей страхами ночи.

— Мама! — кричит где-то сонный Стражник, в дремоте изнывающий от видений призрачных, удушающих.

— Иду, миленький мой, - зловеще шепчет Черная Коза, — Иду... У-У-У, забодаю!

Цок-цок! Цок-цок!

Подходит она к стражнику, в ужасе сна пребывающему, — останавливается. Мечется Стражник в бреду, в полуяви, но не слышит шагов грозных (цок-цок, цок-цок!), и течет струйка пота из-под шлема железного.

Долго смотрит Черная Коза на Стражника, недовольна она своим выбором, не находит черт загаданных. Разочарована Коза, не мил ей Стражник вздрагивающий.

И плачет она горьким хохотом, пугая птиц ночных звуками, удирают птицы в темноту с резким стрекотом.

А добры молодцы во сне ворочаются, заходятся душным кашлем.Стеклянным взглядом потолка не видят, скрюченные пальцы судорожно шевелятся.

— Значит будет, как обычно, - говорит Черная Коза загробным человеческим голосом.

И идет к рукомойнику старому, и скидывает шкуру черную, и омывается водой затхлою. Не хочет Черная Коза кузнеца, но тело требует.

Наваливается Черная Коза на кузнеца спящего, хрипит кузнец в думах тягостных, дрожит от предчувствия, выгибается в вожделении навстречу, но проснуться не может.

Жуткой тенью поднимается Черная Коза на гору.

— Цок-цок!  Цок-цок! — в страхе отзываются камни, с ненавистью глядя ей вслед.

В серой мгле растворяется Черная Коза, и предрассветная тишина становится еще тише.

Коза спать пошла, вот и нам пора.

Спокойной ночи всем…. 

У-У-У, забодаю!