Глава из книги "Провал в госпиталь возмездия-2"

Глава из книги "Провал в госпиталь возмездия-2"

Цыгане всегда крутились возле военторга, что на улице Энгельса. Часть прохожих не замечали их, ведь спешащие по своим делам многого не примечают. Только это не означает, что цыган там не было. На пятачке у военторга они работали ежедневно, в любую погоду, с завидным упорством и трудолюбием. Так было в моем мире, точно такое же говорила память Николая Романова. 

Место тут привлекательное — людное, проходимое. Собственно, толпа непрерывно бурлит весь день, с утра до вечера. Приметный магазин, иначе называемый окружным универмагом, располагался на трех этажах. Рядом перекресток с водоворотом подземного перехода, остановки автобуса и троллейбуса, скучающие такси, общественный туалет на Газетном. Наконец, совсем рядом Старый базар. Так что есть где затеряться в случае чего. 

У окружного универмага цыгане вели себя нетипично. То есть не цеплялись к прохожим с предложением погадать и всю правду рассказать. Не барыжили наркотой, не скупали золото, и с протянутой рукой не кормили грудью младенцев. Цыгане здесь тупо спекулировали дефицитом — шмотками, жвачкой, сигаретами и косметикой. Ясное дело, заграничными. С импортом в нашей стране всегда было туго, особенно с импортом из капиталистических стран. А у цыган этот импорт чаще всего был параллельным. Проще говоря, контрабандным.  

Милиция в лице рыцарей социалистической собственности изредка гоняла нелегальных торговцев, но делала это как-то вяло, без огонька. Отбывала номер. Уже в те времена не вся милиция хотела жить честно. «Я не продаюсь, но за деньги — да». Кое-кто у нас порой подмахивал кое-кому, потакая низменным желаниям и помогая решать щекотливые вопросы. Потому буквально на следующий день торговля возобновлялась снова, как ни в чем не бывало. 

И что могло показаться странным, лохов здесь накалывали редко. Да, вещички сбывали втридорога, но джинсы из одной штанины никому не втюхивали. Паленые гаражные духи и токсичную губную помаду тоже не навязывали. И вообще, самопал фирмой не называли, и на отечественные шмотки иностранные лейблы не вешали. Причина этому одна — как и дойную корову, эту козырную торговую поляну цыгане берегли. 

Конечно, трудно удержаться от сомнительной фигни, если с малых лет тебя натаскивали жульничать и подворовывать. Бывало всякое — и воровство, и колдовство. Но чаще всего приличия соблюдались. Продавщицы здесь старались выглядеть по-городскому, а не птичками небесными, подаяние просящими. То есть без ярких цыганских излишеств в стиле бохо, и без орущих младенцев на руках. 

И конечно же, часть цыганок в штатском изображала покупателей. Нагнетая искусственный ажиотаж и делая вид, будто готовы сцепиться, они с чувством переругивались. При этом вырывали образцы дефицита друг у друга, лихорадочно совали продавцам деньги и торопливо запихивали покупки в сумки. И уже через минуту возвращались обратно, чтобы незаметно смешаться с толпой и снова стать в очередь. Как говорится, шоу маст гоу он.

Цыганки играли старательно, однако до драмы с безумием Офелии не дотягивали. Впрочем, людям непосвященным всё казалось убедительным: и очередь, и ажиотаж, и спектакль. Ну а что, раз тряпки хватают, значит вещи стоящие. Вот только у людей знающих, таких как я, эти цыганские страсти вызывали одну лишь улыбку. 

Промоутеров заморского дефицита охраняли. От наездов недовольных покупателей и происков хулиганистой шпаны торговок прикрывали крепкие парни — цыганский отдел физической защиты. Стараясь выглядеть незаметными, будулаи покуривали у стеклянной витрины военторга. Стоило где-то повыситься голосу, как один из них уже неторопливо выдвигался в ту сторону. С легкой ухмылкой я отметил, что и сегодня в этом лохотроне ничего не изменилось. Те же лица, те же роли, те же нехитрые приемы.

Не успел сделать и нескольких шагов, как ко мне ко мне сунулась чернявая красотка со своей презентацией промо-акции. Мерчендайзер лет двадцати выглядела сногсшибательно: черные брови соколиного разлета, завораживающие чёрные глазищи, черные как смоль волосы, серебряные серьги-кольца, сочные губы в яркой красной помаде. Ничего не накачано, всё честно. И конечно же, пышная цветастая юбка в пол. 

— Эй, молодой красивый, взгляни что есть! Настоящая заграница. Бери сейчас, завтра такого не будет! 

Заученный текст лился легко и без запинки, не хуже, чем у диктора радиостанции «Маяк». Очевидно, что эту демонстрацию девушка выдавала неоднократно. Причем с такой обезоруживающей улыбкой, будто мы были знакомы с детства. Только вникать в активный процесс с закадровым голосом я не пожелал —  лишь глянул недовольно. 

Та моментально оценила ситуацию. Улыбка никуда не делась, однако предназначалась уже не мне. Красотка ловко сместилась в сторону и через секунду столь же вдохновенно принялась обрабатывать следующую жертву дефицита. Простому человеку на удочку попасться легко — достаточно остановиться, чтобы растаять под словесным прессом. Чего-чего, а забалтывать они умеют виртуозно. 

Люди без паспорта, цыгане с легкостью перенимают язык страны пребывания. Как и религию. Где-то они христиане, где-то мусульмане, а здесь православные. Хотя у меня нет уверенности, что цыгане верят в бога. У них, впрочем, тоже. Чего-то иного трудно ожидать от кочевого народа, у которого нет ни кола, ни двора, ни совести. А какая может быть родина у тех, кто без роду без племени? Кто скажет «Индия», тот не угадал. 

Свою родину цыгане возят с собой в кибитке. Дело в том, что цыгане, иначе именуемые ромалы, это самодостаточная этническая группа. Ромал не интересует культура и традиции народов, их окружающих — они привыкли жить по своим правилам. А нежелание интегрироваться в общество настолько очевидно, что скорее гора придет к цыгану, чем цыган к горе. 

При встрече цыгане желают друг другу не здоровья, а удачи. Именно это означает цыганское приветствие «Те авес бахтало». Местная религия для них лишь форма маскировки хамелеона. Анклавы цыганских таборов настолько прочны, что за долгие столетия там не нашлось места вавирам, то есть иным. У цыган свой вожак, свои ценности и свои табу. У них даже суд свой. 

Так что не надо считать цыганское сообщество хаотичным. Наоборот, внутри табора действует строгая иерархия, подобная индийской. Бытует мнение, будто цыгане — поголовно язычники, и поэтому поклоняются огню. На самом деле цыгане разных стран мира привыкли поклоняться неким живущим в огне мифическим силам, называемым духи. Цыгане верят в разных духов, которые есть у воды, воздуха, полей и лесов. Цыганские ведьмы общаются с ними, и через цыганку духи могут навредить человеку или, наоборот, помочь ему. 

Некоторые малообразованные люди считают, будто в человеческих болезнях виноваты бактерии, микробы, вирусы и паразиты. По мнению цыган, это ошибка. Заблуждение не видавших жизни обывателей, потому что болезни на людей насылают злые духи. 

Духи огня любят командовать — подчинять себе людей и управлять ими. Духам воздуха нравится дурачиться, при это они могут как навредить, так и помочь. И еще духи воздуха могут сбивать людей с пути. Духов земли часто называются благородными, они дружелюбны и дают добрые советы. Духи воды могут быть любыми. Иногда, в хорошем настроении, они помогают людям, а иногда могут быть мстительными и вредными. 

И именно духи научили цыган петь, танцевать и играть на скрипке. Поэтому цыгане любят движуху с веселыми праздниками, такими как Пасха и Рождество. Цыгане даже на поминках танцуют, потому что, по их мнению, слезы мешают душе усопшего обрести покой. Именно духи наделили цыган многими психическими способностями, такими как эмпатия, предвидение и ретрокогниция.

Тем временем жизнь идет вперед. И цыгане сегодня другие — они уже не крадут лошадей, чтобы продать. Сегодня они выдуривают деньги напрямую, у прохожих.