Представьте картину: Арахния везет на своей спине девушку, а та спрашивает ее про парней... :)

Отрывок из 2-ого тома. Мне нравится эта маленькая сценка тем, она немного открывает паучиху с более земной стороны. Ну и еще она просто какая то теплая что ли. В общем, не умею я видимо блоги писать :)

---

Они миновали восточные ворота. Вик перешёл на бег. Винни, не отставая, пристроилась рядом. Клелия вцепилась в её плечи, стараясь не думать о том, что её везёт огромный паук со скоростью лошадиного галопа, — и, надо признать, у неё это почти получалось.

— Винни, — подала голос Клелия, когда они углубились в прерию настолько, что городские стены превратились в тонкую полоску на горизонте, — можно задать тебе один вопрос? Немного личный.

— Конечно, — отозвалась арахния, не замедляя хода. Её лапы мерно стучали по сухой земле.

— Ты говорила, что боишься людей после того, как тебя изгнали из деревни. Это я понимаю. Но ты вообще кого-нибудь любила? Ну, там… семью? Друзей? Может, парня?

Винни чуть не сбилась с шага, и Клелия едва не свалилась с её спины, вцепившись в плечи ещё крепче.

— П-парня?! — голос арахнии дрогнул, и на её бледных щеках проступил густой румянец. — У меня никогда не было… я вообще не думала об этом… Я была слишком занята выживанием. Сначала — просто выживанием. Потом — спасением детей. И я всегда думала, что никто не захочет быть с такой, как я. Кто захочет паучиху? Я даже не знаю, есть ли на свете другие арахнии... может быть, я вообще последняя.

— Ну, знаешь, — философски заметила Клелия, поправляя заколку, — я вот принцесса. Сбежавшая. Думаешь, у меня было много кавалеров? Во дворце все хотели жениться на моём титуле, а не на мне. Как только я лишилась короны, вся моя «привлекательность» испарилась в один момент. Так что я тебя понимаю.

— А ты… ты хотела бы когда-нибудь… найти кого-то? — осторожно спросила Винни, и в её голосе прозвучала робкая надежда, которую она редко позволяла себе показывать.

Клелия на мгновение замолчала. Ветер трепал её красные волосы, выбивавшиеся из-под заколки. Она думала о дворце, о матери, о брате, о своей прошлой жизни, оставшейся где-то далеко позади. Потом она подумала о доме на окраине Асти. О Вике, который ворчит, но всегда рядом. О Су, которая лечит. О Неферит, которая никогда не скажет доброго слова. О Винни, на которой она сейчас сидит.

— Может быть, — ответила она наконец. — Когда-нибудь. Когда мы закончим с Геоидами. Когда дети перестанут пропадать. Когда всё это дерьмо закончится. Тогда, может быть, я позволю себе немного личной жизни. А пока… — она нежно погладила приклад своей винтовки, — …у меня есть «Голубой луч». И этого вполне достаточно. Он хотя бы не спорит и не задаёт глупых вопросов.

— Это ты про меня? — обиженно уточнила Винни.

— Нет, это я про всех мужчин во дворце сразу. Они присылали мне сонеты. Ужасные сонеты, Винни. С рифмой «кровь-любовь» и «сердце-дверца». Я до сих пор вздрагиваю, когда слышу эту рифму. Один даже написал: «Твои глаза, как два кинжала, пронзили сердце мне до жала». Жала, Винни! У меня глаза, как кинжалы с жалом! Что это вообще за анатомия?!

Винни тихо хихикнула — и её смех, нежный и переливчатый, был похож на звон подвесок на её попоне. Вик, бежавший рядом, усмехнулся.

— Слышал я эти сонеты, — вставил он, не сбавляя темпа. — Когда я был молодым и глупым, я тоже пытался писать стихи одной даме. Правда, дело было в портовом борделе, и дама сказала, что лучше бы я заплатил деньгами, чем рифмами. С тех пор я завязал с поэзией. И, кажется мир стал чуточку лучше.

— Ты? Писал стихи?! — Клелия зашлась смехом. — Я не верю! Прочитай хоть строчку!

— «Твои волосы, как дым от сигары, а губы — как виски в стакане», — продекламировал Вик с каменным лицом. — Это всё, что я помню. И, поверь, этого достаточно, чтобы ты пожалела о своём любопытстве.

Клелия захохотала так, что чуть не свалилась со спины Винни. Арахния тоже не удержалась и прыснула, прикрывая рот ладонью.