Море, море...

Не могу не присоединиться к флешмобу от BangBang Море и песок. Тем более, что и отрывок подходящий есть, и у самой уже чемоданное настроение. Совсем скоро и я буду там, где море и песок.

Отрывок из книги Карты судьбы. Коломбина для Арлекина. Остров, пальмы, босые ноги на горячем песке и первый раз, когда она назвала его по имени.

Лодочник отчалил, пообещав вернуться после заката. Остров был небольшим, уютным, заросшим пальмами, чьи длинные тени ложились на берег. Сэмбридж, не говоря ни слова, опустился на песок, снял туфли и закатал брюки до колен.

- Что вы делаете? - спросила я, наблюдая за этой простой, почти интимной процедурой.

- Так будет удобнее идти по песку, вам бы тоже лучше снять обувь.

Я последовала его совету. И не пожалела. Во-первых, идти по мягкому, податливому песку босиком оказалось невероятно легко. А во-вторых… сам песок был восхитителен. Тёплый, почти горячий сверху и прохладный в глубине, золотистый и удивительно мелкий. Он облепил пальцы ног, и это ощущение было одновременно детским и дико запретным для девушки, выросшей в каменных стенах Фоксхола.

Мы быстро нашли идеальное место в тени пальм, расстелили плед, поставили корзину. И затем… замерли в неловком молчании, глядя друг на друга. Что теперь? Что мы будем делать здесь несколько часов, отрезанные от всего мира?

- Мистер Сэмбридж, - начала я.

- Джервейс, - мягко, но твёрдо перебил он меня.

- Что?

- Зови меня по имени. - Его взгляд был прямым, почти вызовом. Я смущённо коснулась мочки уха, чувствуя, как тепло разливается по шее. - Мы же хотели потренироваться изображать пару. А вдруг ты при ювелире обратишься ко мне на "вы"? Это будет подозрительно.

- Ну почему же? - попыталась я отшутиться, - А может в нашей будущей семье, - я мысленно стукнула себя по лбу, что я несу? - Я хотела сказать "вымышленной семье"... Может у нас будут такие порядки. Может, я должна буду обращаться к вам "мой господин" и исключительно на "вы".

Сэмбридж задумчиво посмотрел вдаль, на бирюзовую линию горизонта, будто примеряя на себя роль «господина». Потом он медленно перевёл взгляд на меня, и в уголках его глаз заплясали смешинки.

- Нет, в нашей будущей семье, - он улыбнулся и уточнил, - вымышленной семье, будут царить искренность и равноправие. А потому, если уж я господин, то и ты госпожа. Но лучше все же звать друг друга по имени и на "ты". - Он сделал паузу, и его голос стал тише, - Тем более что у тебя это иногда очень даже хорошо получается.

Я смущенно опустила взгляд, а он продолжил с долей обиды в голосе.

- И вообще, Лукаса же ты зовешь по имени.

- Он сам об этом попросил, - буркнула я.

- Вот и я прошу.

- Но ведь вы же...

- Хотя бы, когда мы наедине. Хорошо, Алиссия?

Он произнёс моё имя не как официальное обращение, а как нечто личное, бережно вынимаемое из глубины. Я сдалась. Сопротивляться было бесполезно, да и… не очень-то хотелось.

- Хорошо, Джервейс.

Его лицо озарила улыбка и выражение глубокого, почти блаженного удовлетворения, как будто он только что выиграл маленькую, но очень важную битву.

- Но при ювелире лучше использовать ненастоящие имена, - добавила я, чувствуя необходимость вернуть разговор в практическое русло. Он согласился. - Может сокращения, что использует Али?

- Замечательная идея, Лисса. Мне как раз очень нравится так сокращать твое имя. Пойдем обратно к морю?

- Зачем? - удивилась я. - Я же говорила, что плавать не умею.

- Могу научить.

- Может в другой раз?

- Хорошо, но ты можешь просто помочить ноги, походить по мокрому песку и посмотреть поближе на волны.

Я с недоверием посмотрела на водную громаду. Признаться было стыдно, но страх был сильнее гордости.

- Если честно, - замялась я, - я боюсь воды.

- Это поэтому ты мне чуть руку не сломала, пока мы сюда плыли? - спросил он, и в его голосе зазвучала знакомая усмешка. Действительно, весь путь в лодке я провела, вцепившись в его предплечье мёртвой хваткой.

- А в чем причина этого страха? - уже серьезно спросил он.

- Мне кажется, духи воды на меня злы. Я когда-то пообещала им жертву, но так и не принесла. Вдруг они будут мстить?

Джервейс внимательно, слишком внимательно, посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло нечто, похожее на понимание или сострадание. Но это было тут же скрыто решимостью. Прежде чем я успела что-то понять, он резко наклонился, подхватил меня под коленями и перекинул через плечо, как один из мешков, что он только недавно перетаскивал на рынке!

- Джервейс, ты что делаешь?! Отпусти меня немедленно! - я забилась, стуча кулаками по его спине, но он лишь крепче прижал меня, смеясь, и зашагал к воде.

- Это только мелкие горные речушки злые и мстительные. А море - слишком величественно, чтобы опускаться до такой мелочи!

Я замерла в его хватке, кровь хлынула к лицу. Он знал.

- Откуда ты… откуда ты знаешь про горную речушку? - прошептала я, и голос дрогнул.

- Я вообще-то сыскарь, - парировал он.

Ужасное понимание осенило меня. Был только один человек, кто знал ту историю.

- Мистер Брукс... - вырвалось у меня. - Только он знал. Втерся в доверие к старичку и рад? Прожигал его своим коварным взглядом?

- Не тебе, нюхающей трупы, осуждать мои методы работы.

- А ну живо поставь меня на землю!

- Как скажешь.

И он, правда, поставил, но не на землю. Мои ноги оказались в воде. Холодная, она обожгла кожу, поднялась выше щиколоток, намочила подол платья. У меня перехватило дыхание. Волна накатила, и вода дошла до середины икр. Я стояла, цепенея, а Джервейс держал меня за талию, не давая упасть, и смотрел мне в глаза с каким-то выжидающим, почти надеющимся выражением.

- Я сейчас принесу водным духам новую жертву, - прошипела я, охваченная смесью ярости, страха и смущения. - И заметь, поблизости нет ни Крота, ни Верховного Лекаря!

- Ты угрожаешь главе Королевского сыска? - спросил он, и его губы дрогнули в сдерживаемой улыбке.

- Ну что ж... придется сыск обезглавить.

Он посмотрел на меня с каким-то сумасшедшим, ликующим блеском в глазах, громко рассмеялся и... бросился бежать. Но не назад, к берегу, а вдоль кромки прибоя.

- Струсил?! - крикнула я ему вслед, и неожиданный смех подступил к горлу.

Платье мешало, и мне пришлось подобрать и подвязать его к поясу. И тогда я рванула за ним. Песок летел из-под босых ног, солёные брызги хлестали в лицо.

- Глава сыска убегает от девчонки?! - заливалась я смехом, настигая его.

- Не от девчонки! - кричал он, смеясь и оглядываясь. - А от бешеного лисёнка! Не хочу, чтобы меня покусали!

Мы бегали в шутку друг от друга, брызгались, уворачивались от набегающих волн, которые пытались поймать нас за ноги, смеялись до слёз и боли в боках. Я убегала не от него. Я убегала от прошлого, от его ледяных теней на дне горной речушки. Я убегала от будущего, того мрачного и неотвратимого, что нашептала мне сегодня Сивилла. От чего убегал Джервейс? Я не знала. Может, от тяжести должности главы сыска, от своих собственных тайн, от самого себя. Но его смех - громкий, раскатистый, - был таким же живительным, как этот соленый воздух. Он наполнял меня не просто силой, а верой. Смутной, безрассудной, но жгучей верой в то, что пока этот смех звучит, всё будет хорошо. С ним. Со мной. С нами. Даже если это «хорошо» - всего лишь миг между двумя волнами.