Прогулка

Знаменитый писатель Антон Барев решил прогуляться, благо, погода была чудесной: теплой, солнечной с легким, свежим ветерком.

Антон собирался было по своему обыкновению глядеть на красивых телочек, но глядел он на совершенно другое, и беспрестанно говорил: "Охуеть" и "Ебануться".

Верно, Вы осудите такие некрасивые слова от, казалось бы, приличного писателя, но поймите же, что другими словами восхищение Москвой он выразить не мог, тем более, что говорил он это вполголоса, про себя, а вовсе не писал по своему обыкновению площадную брань в каком-нибудь своём произведении.

Писатель поднялся на мост, украшенный цветами, откуда открывался вид на Зарядье и храм Христа Спасителя, спустился к Василию Блаженному, пересёк брусчатку Красной площади, искоса глянув на закрытый мавзолей и вышел к Охотному ряду.

Когда Барев увидел утопающую в зелени площадь, с фонтанчиками в которых плавали рыбки, ему совсем поплохело и он ускорил шаг.

Далее он направился вверх по Большой Никитской, у Тверского бульвара он с удивлением посмотрел на обливающихся потом музыкантов в парадной военной форме, они играли песню из "Белорусского вокзала", однако Барев не был особо любопытен, поэтому он проследовал дальше на Малую Бронную.

Конечной целью его маршрута были Патрики, на которых он никогда не был. Разумеется, он бывал на Патриарших прудах, но вот на Патриках - нет. Писатель крайне хотел попробовать лавандовый раф и тыквенный латте, которыми эти самые Патрики славились, поскольку эти божественные напитки он тоже никогда не пробовал, а где же ещё их пробовать, если не в там?

Забегая, несколько, вперед, хочу уведомить Вас, что никаких Патриков писатель так и не нашёл, однако ж и поделом ему. Тем не менее, он шёл по улице поглядывая на многочисленные летние веранды ещё более многочисленных кафе, кофеен, тратторий, осторий и прочих забегаловок на любой вкус и кошелёк. В последнем, впрочем, Барев был не совсем уверен, поэтому боялся зайти куда бы то ни было и с завистью смотрел на беззаботных посетителей, которые этой зависти совсем не заслуживали.

Антон обошел пруд кругом, остановился там же где и вошёл, посмотрел в телефон, покурил, пожал плечами, пробормотал: "Да где же они?", адресуясь вроде-бы ни к кому, а вроде-бы и ко всем, кто мог его услышать, и пошёл кривыми Московскими переулками в сторону Тверской.

Он пересёк Тверскую, покурил возле памятника какому-то зелёному мужику. Прочитал слова о восславлении свободы на памятнике, хмыкнул, покачал головой, выбросил бычок и пошел по бульварному кольцу.

Вид бульваров с качелями, шезлонгами, мастер-классами рисования опять привёл его в беспокойное состояние и где-то на Рождественском бульваре Барев понял, что ему нужно выпить или хотя-бы поесть.

Он свернул с бульвара, поел в сетевой блинной, добавил в копилку удивлений сумму счета за салат и котлеты с пюре, и направился вниз по Мясницкой к Лубянке, оттуда свернул к Китай-городу и вышел обратно к Зарядью.

Тут его след совершено теряется. По одной из версий окончательно сошедший с ума навигатор карт в телефоне перебросил его куда-то в Коломну.