Рубрика "Дюжина неудобных вопросов"

Приветствую, друзья! 

Задумал я рубрику про неудобные, каверзные вопросы, причем не только авторам прозы, но и художникам, артерам, поэтам, редакторам... И вот вышло уже два интервью с авторами. Последнее размещаю здесь, так как автор чаще всего появляется именно на этой площадке. 

В этом интервью мне бы хотелось поговорить о том, что обычно остаётся за кадром: о запретных тропах, о самых спорных сценах, о том, как приручить магию, чтобы она не обесценила чувства, и о том, какой финал на самом деле делает историю цепляющей и настоящей — той, в которую не просто веришь, но которую хочешь позднее перечитать и покопаться в деталях. 

На этот раз со своими неудобными вопросами я заглянул к автору фэнтези — Анне Соло, уж очень мне захотелось выяснить, как ей удается создавать именно такие уникальные произведения. 

Анна пишет не про идеальные миры, а про людей, которые пытаются быть счастливыми в несовершенных условиях. Сегодня мы заглянем за кулисы: как рождаются её сложные герои, почему она сознательно ломает жанровые ожидания и что для неё важнее — структура или искренность. 

Должен сказать, что и вне писательства Анна очень интересный и разносторонний человек. У нее необычный взгляд на жизнь, отличное от многих мнение, она играет на гуслях и пишет стихи, занимается спортом, садоводством, умеет прясть, вязать, шить, вкусно готовить, обожает фольклор, лес, лошадей, собак и танцы. Уверен, что я и половину не перечислил из ее умений! И мне кажется, что именно это всё в совокупности и помогает ей так точно писать про доверие и уязвимости, создавать многослойность в тексте, когда чувствуется глубина персонажей, когда есть ощущение сопричастности ко всем действиям книжных героев — потому что веришь, что всё это может быть именно так. Как же она добивается такого эффекта?  

1. Анна, не секрет, что многие читатели любят «гарантированный хэппи-энд». Ты можешь сказать, что балансируешь на грани? Любишь ли ты сама финалы без тени сомнений? Что тебе интереснее — поставить ясную точку или показать процесс, который не завершается после того, как переворачивается последняя страница?

Ответ: 

Хэппи-энд штука не обязательная, но конец у книги должен быть. Мысль, ради которой вёлся рассказ, должна быть изложена полностью, хоть не обязательно это произойдёт в последней главе. Есть, конечно, жанры, в которых финальной раздачи плюшек не избежать. Простые любовные романы, например, зачастую читаются ради того, чтобы узнать, что герои поженились, а детектив предполагает раскрытие тайны преступления. Но в книгах чуть посложнее бывает, что главное событие книги не связано напрямую с формальной сюжетной канвой и к финалу оно уже произошло. Тогда оказывается не так уж важно, поженились ли герои, и разоблачил ли следователь злодея. В таком случае вполне допустим открытый финал, который не ставит окончательную точку в судьбах персонажей. Важно, чтобы при этом читатель понял, что было главным, и не чувствовал себя обманутым. Ситуация же, когда главная сюжетная линия, которая настойчиво тянулась автором через всю историю, просто обрывается в стиле "чем дело кончилось, вы узнаете в следующей книге цикла" – это не открытый финал, а незаконченный сюжет. Не люблю такого. Чаще всего оказывается, что и в следующей книге ни ответов, ни выводов не найдёшь.
Бывают ещё ситуации, когда финал, вроде, вот он, и всё по правилам, но автор оставляет читателю место додумать, как дальше сложатся судьбы героев. Это может быть интересно, если прежде, внутри книги, автор развесил крючки и знаки, которые подскажут, какие дороги для героев возможны. Вот так в моём понимании выглядит хороший открытый финал: даёт место для раздумий и полёта собственной фантазии читателя, но не оставляет его разочарованным и в недоумении.

2. За какой жанр ты никогда не возьмешься и по каким причинам? На чем основано твоё убеждение и были ли неудачные попытки написать то, что «не твое»?

Ответ: Так или иначе, литература воспитывает, формирует представления о мире, о дозволенном, о том, что является успехом, а что – провалом. Даже если речь идёт о литературе чисто развлекательной. Она, пожалуй, влияет на людей сильнее литературы высокохудожественной, потому что имеет больший охват и обращается прежде всего к простейшим хотелкам, а то и физиологии. Плохого в этом ничего нет, так было, есть и будет всегда. Плохо, когда такого сорта литература всячески рекламируется и вытесняет ту, что всё-таки обращается к разуму. Профессиональные писатели, я так понимаю, народ подневольный: что принимают в печать, то и пишут. Но кто-то же формирует заказ? Чаще всего говорят, что, мол, спрос таков. Но читатели не виноваты, они читают то, что им приносят, и постепенно привыкают к тому, что есть, начинают принимать его за норму. Отдавать предпочтение наиболее примитивным видам развлекательной литературы только от того, что она проще продаётся – путь к снижению культурного уровня и художественного вкуса читателей. И это уже вина и зона ответственности в первую очередь издательств, затем писателей. Но это касается писателей, так сказать, официальных. А дикий и вольный самиздат – он, скорее, отражает ситуацию, а не формирует её, ведь большая часть самиздатовских авторов – это читатели, которые, закрыв очередную книгу, сказали себе: "Да я так тоже напишу. Я могу даже лучше".

3. Бывает ли у тебя так, что герой в середине книги вдруг начинает вести себя не по плану, потому что его логика и внутренний конфликт оказываются сильнее изначального сюжета? Расскажи про такой поворот, который ты не планировала, а потом поняла, что без него история не сработает.

Ответ: Да, у меня случается, что герой изначально второстепенный, а то и вовсе эпизодический, вдруг становится важным, выходит на первый план и неожиданным образом изменяет восприятие сюжета. Такое бывает, когда книга пишется долго, эпизоды обдумываются много раз, рассматриваются от лица разных персонажей, обрастают подробностями и сторонними сюжетными ветками... После работы над "Драконами" я для себя решила, что это не слишком хорошо: то, что начиналось легко и весело, может увести в совсем уж мрачные дебри. Но иногда подобные импровизации оказываются лучше исходного плана. Так получилось в "Сказке наизнанку". Персонаж, который должен был погибнуть, оставив в жизни героини мрачный след, не только выжил, но и во многом "перетянул одеяло" на себя. В результате основной рассказ об отношениях человеческой девушки с её волшебными покровителями, дополнился историей бытовой и семейной, которая создала важный контраст и сделала выбор героини более ясным.

4. Если ты пишешь про избранных или про тех, которые просто отличаются от других, но вдруг читатели начинают выказывать недовольство в комментариях: «это клише!», то какой приём ты используешь, чтобы даже заезженный троп у тебя читался как откровение?

Ответ: Мне кажется, любимых своих персонажей авторы наделяют теми качествами, которые хотели бы иметь сами, а заодно – собственными проблемами. С одной стороны, это способ подумать о том, как пройти сложные ситуации с достоинством, с другой – желание поиграть в лучшую версию себя.
Любимые герои моих книг выделяются тем, что они непременно мастера, которые вкладывают душу в выбранное дело. В то же время они зачастую рассеяны и наивны в делах житейских. И почти всегда внутренне одиноки: им трудно даётся близкое общение, а необходимость влиться в коллектив, соответствовать его негласным требованиям – приносит много тяжелых переживаний.

5. Назови три вещи, без которых ты не можешь написать ни одной сцены. Какое это должно быть эмоциональное состояние, музыка, время суток, место или что-то еще?

Ответ: Три вещи, без которых я точно ничего не напишу: одиночество, тишина, знание, что впереди полно свободного времени. Вот поэтому я часто пишу по ночам. :)

6. Перечитываешь ли ты свои произведения? Не ради того, чтобы отредактировать в очередной раз, проверить на ошибки, а просто из-за восхищения героями и удачными сценами, из-за желания окунуться в те эмоции, что были во время написания. Как ты думаешь, почему некоторые авторы стесняются своих произведений и стараются без надобности к ним не возвращаться?

Ответ: Свои законченные книги я люблю и с удовольствием заглядываю в них просто так. Те, что написаны давно, уже воспринимаются, как творчество совсем другого человека, сейчас я то же самое рассказала бы иначе. Но мне по-прежнему нравится ощущение от прочитанного, а значит, работа лежит в общем доступе не зря.
Мне кажется, стесняются авторы ранних произведений, считая их неумелыми и плохо проработанными. Зачастую, кстати, зря. Но сама я не стала бы выкладывать на всеобщее обозрение романы, которые писала в подростковом возрасте. Не то чтобы они совсем плохи... Но однозначно подражательны и очень наивны.

7. Сколько черновиков и правок у тебя уходит на одну «идеальную» сцену? В смысле, что ты точно знаешь: читатель без труда поймет всё вложенное тобой — про боль, про чувства, сомнения и радость. Какая сцена была не только самой сильной, но еще и самой упрямой? Что переписывалось/полировалось больше всего? Покажи отрывок самой сильной сцены, которой ты по-настоящему гордишься и можешь считать своей «визитной карточкой».

Ответ: Никогда ещё у меня не получалось писать сразу набело. Черновиков и правок всегда полно, я их даже не считаю. В процессе работы над эпизодом я перечитываю его много раз, и после, уже работая над следующими, возвращаюсь, чтобы убедиться, что в эмоциях всё понятно, что нет речевых и смысловых ляпов, да и просто нравится, как звучит... Это похоже на ремонт: завершить невозможно, можно только остановиться. Но если есть, что редактировать, это уже прекрасно. Гораздо хуже, когда сцена не пишется. Вот она нужна, без неё будет непонятно, но – не лезет, не хочется, нет слов. Тогда просто сажусь и пишу "рыбу": самыми примитивными словами описываю, кто куда пошёл, что сказал, что сделал... А дальше уже можно что-то править: сказать выразительнее, дополнить, изменить. Подобным образом я довольно долго мучила все сцены из "Лучшего друга", связанные с балом в замке Норт. Сесть и написать их нормально мне не давало то, что я отлично знаю, как тягостно всё это было для героя, как ему было стыдно и неловко... В то же время он слишком робок и неопытен в общении, чтобы адекватно постоять за себя. Увы, я сама оказывалась в подобных ситуациях не раз, и переживать их заново, а главное, описать их максимально ярко, вынести свои чувства на суд читателей – было очень и очень непросто.
Зато сцена из "Звенящей меди", которая мне очень нравится, написалась быстро и легко. Думаю, это именно тот стиль, к которому я стремлюсь: характеры персонажей и их отношения между собой ясны без авторских объяснений.

«Карл с Мэри позади дома мяли сухой камыш: Мэри укладывала снопики в каменный жёлоб, Карл трамбовал их пестом. Джеф подошёл, посмотрел, как легко Карл орудует тяжеленной наскоро обточенной каменюгой, и буркнул примирительно:
— Я погорячился насчёт порток. И насчёт ачей. В самом деле, пусть живут.
Карл кивнул и продолжил работать, мурлыча себе под нос: 

— Чада Божьи, внемлите: я правде Господней учить вас готов.
Вы ведь любите жизнь, видеть жаждете добрые дни?
Языки удержите от зла и от дерзостных слов,
Только благо творите, и будете вы не одни…

— Слушай, — перебил его Джеф, — мне тут пришла в голову интересная мысль. По-моему, у нас слишком много земли простаивает впустую.
— Разве?
— Ну да. В самом деле: в дурацкое каменное корыто, оставшееся от фундамента, свалили не меньше десяти тонн грунта, а используется толком лишь верхний слой. Остальное пропадает зря.
Карл в притворном удивлении приподнял брови.
— И что же ты собираешься делать со всей этой землёй? Засадишь картошкой?
— Например.
Взгляд Карла сделался озорным.
— А поливать будем по очереди, из ведра?
— Ничего подобного. Проложим по-другому трубы автополива.
— Резервуар маловат. Да и как бедные ачи справятся с необходимостью выпивать по полбака не один, а три раза в день?
— Ладно тебе, хватит ёрничать. Ты вот каждый день лазаешь в лагуну с камышовыми трубками, и ничего. Но может, лучше протянем нормальный водопровод от источника к дому? Землю из фундамента выгрузим, разложим снаружи, лишние щели замажем — и проведём в яму трубу из родника. Получится небольшой прудик. А чтобы он не переполнялся, сделаем из верхней части сток прямо в лагуну. Ачам понравится, они на своих островах пьют проточную воду, а не стоячую, из луж.
Карл чуть задумался, а потом ответил серьёзно:
— Может, и выйдет… Только потребуется довольно много работы. Давай не сейчас.
— Как, неужели даже тебе иногда бывает лень? — усмехнулся Джеф. — Я-то надеялся, что ты немедленно приступишь к делу.
Карл воздел палец к небесам и веско заявил:
— У меня рыба.
— В смысле?
— Сельдь нагуляла жир и идёт к мелководьям нереститься. Я в это время обычно перебираюсь на Солёные камни, вялю рыбу про запас.
— А чем тебе тут не нравится? Лови себе с пристани да вяль.
— Половину растащат ачи. На Солёных камнях спокойнее, туда они не спускаются, потому что там нет пресной воды.
— Это далеко?
— Не очень. Если вылечу с ночным бризом, к утру буду на месте.
— А когда думаешь возвращаться назад?
— Недели через две, — и Карл снова принялся мять сухой камыш, мелодично и беззаботно напевая себе под нос:
— Твердыня наша — вечный Бог,
Он — сила и защита.
Из бед Он выйти нам помог,
В Нем наша жизнь сокрыта…
Джеф поморщился, тряхнул головой, отгоняя раздражение:
— Хорош, а? Ну в самом деле! Не понимаю, как в одной голове дельные мысли мирно уживаются со всяким средневековым бре…
Карл поднял из жёлоба пучок камыша, резко встряхнул его. Во все стороны полетела пыль и щепки костры. Джеф, зажав нос, смеясь и фыркая, шарахнулся прочь, а Карл промолвил ему вслед с хитрой улыбкой:
— Божьей милостью, друг мой Джеффри, Его благоволением.»

8. Есть ли у тебя сцена, которую ты вырезала на этапе редактуры, потому что «слишком пафосно»/ «не моё, стыдоба!»/ «да ну на фиг всё это расписывать!», а читатели потом написали: «А где?! Мы что-то так и не поняли...» Расскажи про такую сцену. Пришлось ли позднее объяснять в комментариях под книгой, что именно хотел сказать автор, откуда выпрыгнул рояль и т.п.?

Ответ: "Сказка о Золотой Змейке" первоначально опубликована мной без предпоследней главы. В черновике она была, но мне показалось, что это лишнее: скучно, затянуто, да и не очень важно для понимания произошедшего после. Я оставила лишь краткий пересказ событий из неё устами второстепенного персонажа. Но читатели дружно возмутились: "А где? И вообще, почему так?" Пустившись в объяснения в комментариях, я поняла, что проще вернуть главу на место. Правда, при "доработке напильником" она превратилась в две... Заодно вся финальная часть заметно переработалась. Но думаю, окончательный вариант, действительно, лучше.

9. Фраза «творчество должно быть свободным» часто превращается в «настоящее творчество, если автор пишет для души, должно быть бесплатным для потребителя». Где, по-твоему, проходит эта граница между свободой и эксплуатацией? Считаешь ли ты, что бесплатный доступ к контенту иногда означает, что платят не деньгами, а вниманием, временем, положительными эмоциями, которые тоже могут выступать в качестве оплаты?

Ответ: Я считаю, "творчество должно быть свободным" не равно "результат творчества должен быть бесплатным". Но оплата бывает разной. Знание, что читатели тебя услышали и поняли, даёт почувствовать: работа проделана не зря. Писать за деньги, но в пустоту, без обратной связи, мне кажется, менее интересно, чем выкладывать книги бесплатно, но получать активный читательский отклик. А вот когда автор снабжает потребителя контентом и не получает обратно вообще ничего – это уже как-то неправильно.

10. Какой самый неожиданный комплимент ты получала от читателя? Что именно в твоей книге его зацепило? И какой самый негативный отклик ты получила, случались ли переходы на личность автора, оскорбления?

Ответ: Пожалуй, самый неожиданный и трогательный из отзывов был получен мной на Литнете: юная читательница написала, что ни над одной книгой не пролила столько слёз, сколько над книгами цикла "Дети силы", но в конце каждой из них остаётся чувство, что всё сложилось верно, и герои нашли своё счастье, даже если оно досталось им дорогой ценой.
Также много приятных эмоций мне доставили отзывы одного из первых читателей "Звенящей меди". Живым интересом к героям и событиям книги он заставил меня вынырнуть из апатии, собраться и дописать тогда ещё незаконченную историю.
Негативные отзывы, хоть редко, но бывают. Причина разочарования читателей, оставивших их, обычно в том, что они видят мир иначе, чем я, и ждали другого развития сюжета, другого финала. Я прежде пыталась беседовать с такими комментаторами, объяснять, что имела виду, почему всё именно так, что из чего следует... И узнала: это бесполезно, да и не нужно. Чаще всего выяснялось, что написанное в книге отлично поняли, только результат читателю не понравился. Но это нормально. Все мы разные, и нравится нам не одно и то же. Обычно такие беседы заканчивались мирно. Лишь однажды я разругалась с читателем "в дым": человек уж очень настойчиво и агрессивно желал, чтобы всё было так, как ему нравится, и к тому же явно пытался меня задеть за то, что я не спешу соглашаться с ним. Что ж... У него получилось. А я сделала для себя вывод: не надо ничего объяснять. Всё, что я хотела сказать – сказала в книге, так ясно, как смогла. Мои представления о мире и способ рассказывать не могут нравиться всем. Но беседовать с теми, кто пришёл на мою территорию и пытается меня же "воспитывать", не буду. Никакой истины в подобных спорах не рождается, и ничего, кроме обоюдного раздражения, из них не выходит.

11. Расскажи о крылатых. Как пришла идея создать этот мир, что помогало прорабатывать детали, как ты чувствовала за них: что — правда, а что для них будет ложью?

Ответ: Крылатые расы есть во многих фэнтезийных книгах, но мне хотелось, чтобы мои крылатые были не просто люди с крыльями, а биологически обоснованными существами. И в то же время не бесконечно далёкими от настоящих людей. Отправной точкой для описания жизни кланов моих крылатых стало наблюдение за летучими мышами, которые живут рядом со мной и охотятся на моём дворе. Это ловкие, быстрые ночные хищники, умелые летуны – и в то же время отважные и компанейские ребята, образующие дружный семейный клан. К тому же внешность у них достаточно пугающая. Особенно если представить себе, что такая зверюшка имеет размер, сопоставимый с человеческим. Так что в описаниях жизни крылатых многое взято и из личных наблюдений, и из книг, посвящённых исследованиям жизни разнообразных летучих мышей. В то же время строение норы крылатого срисовано с жилья ласточки-береговушки. И конечно, столь крупные "мышки" не могут питаться насекомыми, поэтому крылатые Торма пропитание добывают примерно так же, как чайки и орлы. Если с биологией всё более-менее ясно, то с разумом гораздо сложнее. Мне нужно было объяснить себе: зачем таким существам развивать мозг до человеческого уровня? Это должно быть эволюционно выгодно, иначе не имеет смысла. Крылатые хорошо вооружённые хищники, у них почти нет природных врагов и довольно большая кормовая база. В бескормицу они могут впадать в анабиоз или перекочёвать на большие расстояния. Следовательно, достижения цивилизации им не слишком-то нужны. Но зато им весьма нужно развивать способность общаться между собой. В Торме у них есть два серьезных врага, противостоять которым крылатые могут лишь хорошо организованной группой: это дикие куры и люди. Именно поэтому быт крылатых весьма примитивен, почти как у первобытных людей (им большего просто не нужно), зато речь и способность понимать эмоции друг друга – вполне на уровне современного человека. Местами они эмоциональнее и эмпатичнее тормальских людей, и в то же время вспыльчивее и нетерпеливее. Но это уж естественное следствие их биологических особенностей: сравнительно короткий срок жизни, загонная стратегия охоты, необходимость быстро реагировать на изменения вокруг во время полёта. В результате если крылатые и похожи по поведению на людей, то, скорее, на людей юных. Кстати, многие забавные сцены общения молодых крылатых между собой появились из наблюдений за юными учениками конно-спортивной школы, тренером у которых была моя подруга. Так что в целом мне было важно, с одной стороны, не увлекаться сходством (хотя оно забавно) и помнить: крылатые – не люди, а с другой – показать, как они решают проблемы, актуальные и для людей. Это была интересная работа.

12. Каким автором ты видишь себя со стороны? Если бы ты не была знакома с собой, но при этом прочитала бы книгу (любую твою, на выбор), то что бы ты сказала о ней, как бы охарактеризовала стиль, сюжет, героев и самого автора?

Ответ: Я – автор, который пишет про всяких странных неудачников! :)
Если серьёзно, по моим книгам нетрудно заметить, что я интересуюсь фольклором, этнографией, историей быта. Ну и конник непременно заметит в авторе человека своего круга. Сюжеты мои чаще всего о простых людях и их проблемах в самой обычной жизни. Герои редко изначально обладают исключительным положением или качествами, ставящими их выше прочих. А если им выпадает удача, за неё непременно придётся чем-то заплатить. Что касается особенностей стиля, многие отмечают в моих книгах "выглаженность" текста. Да, я считаю, что от ошибок и опечаток надо избавляться, речевые ошибки, временные и культурные несовпадения вычищать по максимуму, причём до публикации. Это принципиальный момент, отражающий уважение автора к читателям и самому себе. Кроме того, для меня важно, как звучит написанное, я работаю над мелодичностью и ритмичностью текста, лёгкостью чтения. Думаю, это заметно.

Пожалуй, не удержусь от тринадцатого вопроса: 

13. Что делает тебя счастливой на писательском поприще, каков конечный пункт назначения в этом деле лично для тебя?

Ответ: Ах, все мы, авторы, в той или иной мере тщеславны. И хотим признания. Вопрос только, в чём оно для кого заключается. С меня было бы довольно знать, что люди мои книги читают – и находят в них для себя нечто важное.

А вы, дорогие гости, заглянувшие на наш огонек, как бы ответили на эти вопросы? 

Оставляйте свои варианты в комментариях. 

Анна, благодарю за мудрые и развернутые ответы. Желаю тебе много положительных и вдохновляющих эмоций! 

Читателям напоминаю, что с творчеством Анны можно познакомиться по ссылке