Субботний отрывок

К бессрочному субботнему флэшмобу Марики Вайд. По традиции, самое свежее из впроцессника.

Конечно, воин, стоявший между колоннами, никак не мог быть Хродерихом. Даже если бы тот чудом выжил после васконской стрелы, сейчас ему было бы уже под пятьдесят. А этот парень был, пожалуй, младше Эми.

И все-таки сходство парня с Хродерихом было так велико, что Гундульф не выдержал.

– Эй! – позвал он. И безотчетно выкрикнул имя, которым когда-то звали Хродериха сослуживцы: – Род!

Вздрогнув, парень повернулся к Гундульфу, недоуменно уставился на него. А еще через мгновение у Гундульфа за спиной раздался громкий голос, памятный еще по кораблю:

– Я здесь, доминэ!

Непроизвольно Гундульф обернулся. Сразу же увидел ярко-рыжие лохмы, затем разглядел рваную моряцкую тунику и разукрашенную синяками щетинистую физиономию. «Тьфу ты, – поморщился он. – Вот “епископа” этого тут только и не хватало!»

А Родри – разумеется, это был он – тотчас же склонился перед ним в почтительном поклоне.

– Чем могу служить, доминэ Гундульф?

– Чтоб тебя Халья побрала... – выругался Гундульф. – Да откуда ты вообще тут взялся?

– Так суд же здесь, доминэ! – деловито откликнулся Родри. – А на суде – домина сида. Разве я ее одну оставлю?

Пару мгновений Гундульф с недоумением смотрел на него, а потом раздраженно поморщился. Ага, вот такого помощника великолепной только и не хватало!

– Шел бы ты отсюда... – буркнул он. И вполголоса добавил: – К своему приятелю Тафари.

– Что-о? – тотчас же раздался за его спиной удивительно знакомый голос с раскатистым испанским выговором. – Почтенный, ты знаешь аксумца Тафари?

Гундульф удивленно обернулся. И, попятившись, перекрестился. Перед ним стоял покойный Хродерих – совсем такой же, каким был лет пятнадцать назад.

– Пресвятая Христородица... – пробормотал Гундульф. – Род, Хродерих!.. Тебя же убили, я сам видел...

– Хродерихом звали моего отца, почтенный, – не менее удивленно откликнулся молодой воин. – А я Гунтарих.

– Карпентанийская ала? – не задумываясь, спросил Гундульф.

– Нет, Мавретанская ауксилия, – недоуменно покачал головой парень. И, тут же спохватившись, поправился: – То есть отец – да, служил как раз в Карпентанийской...

– Когда-то давно я служил с твоим отцом в одной турме, – перебил его Гундульф. И, не удержавшись, добавил: – А ты похож на него. Очень.

На миг парень смутился – по крайней мере Гундульфу так показалось. Впрочем, почти сразу же взгляд его сделался уверенным и суровым – точь-в-точь как у Хродериха.

– Да, мне говорили, – холодно кивнул он. И деловито продолжил: – Скажи, почтеннейший, где этот аксумский ублюдок обретается?

– Не знаю, – честно пожал плечами Гундульф. – Я его отпустил: пришлось сдержать слово. А куда он убрался – ума не приложу.

Вообще, конечно, догадка на этот счет у Гундульфа имелась: вряд ли этот облезлый лис Родри объявился тут в одиночку. Но про Родри Гундульф решил не говорить. Как бы то ни было, лишать домину Этайн слуги он не собирался.

– Эх... – вздохнул Гунтарих. – Жаль. А мне теперь за аксумца отдуваться.

И он кивнул в сторону преториума.

Украдкой Гундульф бросил взгляд на Родри. Тот, как ни странно, не сбежал, так и ошивался неподалеку. И настороженно на него посматривал.

– Мне тоже отдуваться, – сдержанно произнес Гундульф, вновь повернувшись к Гунтариху. – За британскую принцессу.

– Видел ее, – откликнулся тот. – Даже разговаривал. Красивая, хотя и рыжая.

– Там она? – Гундульф кивнул на дверь.

Гунтарих покачал головой.

– Нет, ушла. О чем-то с отцом викарием перемолвилась, потом оба на улицу вышли, а потом викарий один вернулся.