Дом над морем. Мученица (Новые главы!)

С 3 по 7 августа на АТ появятся новые главушки Дома над морем   

Пропавшая еще в "Деспоте" Вика наконец найдена. Максиму удается доставить Соню в далекий северный город, где он встречает таинственного целителя Станислава и (внезапно) свою первую любовь по имени Александра. Майя узнает сразу два секрета семьи Лисовских: первый связан с Викой, второй касается самого Федора, но все это почти неважно, ведь ее драгоценного Максима уже ищут с собаками, а рядом совсем другой мужчина — молодой, красивый, загадочный. Буря крепчает, ветер воет в стенах старого особняка, предвещая катастрофу невиданного масштаба.

Отец заставил их сидеть возле матери всю ночь. 

Может, тогда он и Юля умерли вместе с ней, а их тела заняли какие-то другие сущности? Хотелось бы верить в это, чтобы объяснить и простить себе все, что происходило потом в их жизни. Но нет, и Федор, и его сестра никуда не исчезли: они просто переродились, словно фениксы. Сгорели и воскресли, разделив свою боль на двоих. Федор стал пламенем, Юля — прахом.

У него не осталось почти никаких воспоминаний, кроме мучительного чувства вины перед мамой и всепоглощающей ненависти к отцу, заставившему сына желать ей смерти. Еще Федор помнил, как долго потом лежал на ковре, свернувшись в клубок, а эта смешная девчонка в бантиках и оборках, которую привела в их дом женщина по имени Варвара, сидела рядом и гладила его по голове. Он знал только, что ее зовут Соней и она дочь дяди Андрея, друга отца, внезапно переставшего приходить в гости. Красивая маленькая кукла — так он думал, когда видел, как играют с ней Варвара и Юля. А она, до омерзения прилипчивая, льнула к ним, к отцу, к самому Федору, вызывая на первых порах одно лишь раздражение. До того дня, пока он сам не приполз к ней за лаской. Приполз неосознанно, даже не надеясь, что ему станет легче — но стало.

Без матери вся энергия отца перенаправилась на них с сестрой. Впрочем, от Юли Владимир многого не ждал.

— Что с нее взять? Баба. Замуж выдать и забыть. Но выдать выгодно! — говаривал он, обнимая дочь, сидевшую обычно с каменным лицом. — Улыбнись хоть, дура, кому ты нужна будешь с такой унылой рожей? Глянь на Соньку — все время хохочет!

Федор с отцом категорически не соглашался: красивее Юли он не знал никого, и ему нравилось, как она владеет собой, никогда не подавая виду, если расстроена или зла. Сам он так не умел и, приходя в ярость, чувствовал, как трясутся руки и ноги и рвется наружу зверь, таящийся внутри. В четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать и даже семнадцать отец еще сносил его порывы, но потом впервые ударил. Да так, что Федор отлетел к стене и треснулся затылком. От боли глаза застлал багровый туман. Пару мгновений он ничего не видел, а потом его накрыло удушающей волной, грудь стиснуло, и он вдруг решил, что задохнется, если не выместит весь накопившийся гнев в одном ударе, которому давно уже научился. 

Перед глазами мелькнуло лицо Юли. Она стояла сбоку и глядела на отца и брата исподлобья, чуть наклонив голову. Ее глаза, огромные страшные провалы на бледном лице, как будто умоляли Федора о чем-то, но не останавливали его. Он подобрался, чуть присел… И вдруг на ухо ему зашептали:

— Не надо, не надо, — и чьи-то слабые руки обвили грудь, мешая размахнуться, сдерживая, лишая сил.

— Уйди!

Он толкнул, вырвался, но момент был упущен — заминка охладила пыл.

— Чего ты лезешь?! — заорал он, обернувшись.

Соня скорчилась на полу, закрыв уши руками и зажмурившись. Владимир, криво усмехнувшись, развернулся и ушел. Юля отступила в тень и исчезла за дверью. Остались только они вдвоем. Федор присел перед ней на корточки и попросил:

— Не реви, терпеть не могу.

Она не слышала его, и он рывком оторвал ее ладони от ушей, схватил за длинные густые волосы и встряхнул хорошенько. Соня вскрикнула от боли и удивления. Он притянул ее к себе и посмотрел в полные слез глаза. Красивые глаза. И сама Соня на редкость хорошенькая. Юля не устает это повторять, будто специально заставляет его обратить внимание на девчонку.

— Не плачь, хватит. Больно? Я не специально. 

Она всхлипнула, но попыталась задрать нос:

— Не больно.

Федор недоверчиво приподнял брови.

— Да ладно. А так? — и еще сильнее потянул за волосы. 

Соня закусила губу, но упрямо продолжала смотреть ему прямо в глаза. Ее зрачки расширились:

— Нет.

— И даже так? — Федор встал на ноги и потянул Соню за волосы вверх, но она осталась сидеть, только обхватила его колени и пробормотала:

— Хоть что со мной делай, только его не бей. Он же твой папа.