Если долго мучиться...

... всё равно ничего не получится. Вот как назовёшь книгу, так она и поплывёт. Правда, у меня так с самого начала, так что поговорка не слишком верна.

Новые главы Дома над морем выйдут с понедельника 10.08 по пятницу 14.08, кому интересно — читайте, для вас выкладываю.

Что там будет: да всё то же — мелодрама, патетика, немного слёзок. Волшебство будет. Вот например:

Коридор оставался пустым. Некоторые двери были приоткрыты, но в палатах за ними царили тишина и пустота, койки стояли без постельного белья. Не шуршали тряпками санитарки, не сидели на постах медицинские сестры, даже свет нигде не горел. Что за отделение такое, без пациентов и персонала? 

Максим шел вперед в надежде отыскать хоть кого-то, кто указал бы дорогу отсюда, потому что сам он совершенно не помнил, каким путем привел его Стас. Одинаковые двери, однотипные светильники на потолке и один и тот же — Максим готов был поклясться — плакат на всех стенах. Море, скалы и чайка. Та самая, из кошмаров, преследующих его с тех пор, как умерла Юля. Наверное, прав Илья. Надо с этим что-то делать. Пока он от нее бежит, она тянется к нему. Нужно дать ей то, что она хочет — тогда успокоится.

Стало заметно темнее, вокруг сгущался мрак. Однако чуть дальше на стенах плясали желтые отсветы. Электрические лампочки или заходящее солнце? Нет, солнце вряд ли: в городе ведь буря, не видно даже неба, не говоря уж о солнечных лучах. Значит, лампы. Там кто-то есть! Максим ускорил шаг и повернул за угол. Перед ним возникла стеклянная дверь, ведущая в просторную палату, посреди которой стояла кровать. Обыкновенная больничная кровать, и Станислав возле нее. 

А еще там была Соня. Раскинув руки и безвольно свесив назад голову, она парила в воздухе перед Стасом, и это от ее тела исходило то самое золотистое свечение, отблески которого привели сюда Максима. Станислав стоял неподвижно, изредка поводя ладонью, сглаживая завихрения, возникающие то и дело в оболочке, окружавшей Соню. 

Потом Максим заметил истекающий из нее поток. Он собирался в темные клубы у самого пола, и чем гуще они становились, тем ярче разгорался свет вокруг Сони. Раскрыв от изумления рот, Дорн замер, потеряв счет времени. Сияние усиливалось, глядеть на него было уже невозможно, и вдруг Станислав резко поднял голову и посмотрел прямо на Максима. Его черные глаза и хищный, с горбинкой, нос напоминали ту самую чайку с плаката.

— Какие же вы, Дорны, упертые, — прозвучал низкий вибрирующий бас, а затем со страшным клокочущим свистом что-то ударило в стекло, и оно пошло трещинами, которые тут же его раскололи. Осколки полетели Максиму в лицо. Он вскрикнул, закрывшись руками…