Возвращаясь с отрывком

Раз уж муза вернулась, нет причин не поучаствовать в бессрочном флешике от Марики Вайд.

Свежая сценка с пылу с жару, со всеми косяками и сомнениями, стоит ли подавать ее именно такой.

спойлер (показать)

– Заседание Дисциплинарной Комиссии объявляю открытым. Слушается дело за номером семьсот восемьдесят три дробь девять. Ответчик Бавкида Мирр. Секретарь, отметьте в протоколе, что означенный ответчик опоздала на заседание, а потому подвергается наложению взыскания.

Кида вздрогнула. Вот так начало! Стоя в луче падавшего с потолка света, она задрала голову, пронзив взглядом председателя Комиссии и по совместительству ректора. Серебробородый анаки, чей отстраненный вид не сулил ничего хорошего, занимал место в центре возвышения и на виновницу собрания подчеркнуто не смотрел. Это подтолкнуло Киду вставить:

– Магистр, я не…

Ее тут же заткнул сидящий справа от главы Университета проректор. Сверкнув крохотными глазками, слегка линялый лангутти угрожающе прищелкнул клювом:

– Говорить будете, когда вас об этом попросят, ответчик! А сейчас молчите! Молчите и слушайте! – Он переместил взгляд на дородного человека, стоявшего за кафедрой чуть в стороне от обвиняемой: – Куратор, вам слово.

Тот быстро кивнул, отчего его зачесанные набок редкие волосики сползли на лоб.

– Благодарю, проректор. – Затем окатил Киду самым неприязненным взглядом и, уткнувшись в инфопланшет, затараторил: – Довожу до сведения Комиссии, что ответчица, которая, к слову, так злостно нарушила регламент и опоздала на собственное слушание, прежде не единожды привлекалась к дисциплинарным взысканиям, но несмотря на это, продолжала с целеустремленностью, достойной лучшего применения, игнорировать правила сего прославленного заведения. На сей раз студентка, именуемая Бавкидой Мирр, зашла слишком далеко. Вопреки ясным и четко сформулированным запретам, как устным, так и прописанным в уставе, она без ведома книжного хранителя проникла в запретную секцию библиотеки и посмела вынести оттуда три крайне ценные книги.

– Книги я вернула, – начала было Кида, – но…

– Тихо! – крякнул со своего места проректор и стукнул деревянным молоточком о кафедру. – Бавкида Мирр, вам бы сейчас стоять и слушать. Придет время и вам будет позволено высказаться. А пока молчите! – Не дожидаясь реакции, он тут же перевел внимание на куратора и елейным голоском пропел: – Уважаемый коллега, не могли бы вы уточнить, что это были за книги?

– Разумеется, господин проректор, – старательно закивал обвинитель и принялся судорожно листать планшет. – По сведениям, полученным от хранителя лично, это были: «Сумерки великих Орденов», «Рождение Теневого пути» и «Частные хроники Сорзы».

По залу пробежался возмущенный ропот. Кида сглотнула подступивший к горлу ком. Кончики пальцев закололо. Еще до того, как вошла в эту просторную залу, она уже понимала, чем пахнет дело, и никак не могла отделаться от чувства, что история слишком любит повторяться. Она украдкой оглянулась. Те из преподавателей и студентов, кто прибыл на слушание только из чувства долга или чистого любопытства, и заняли места на дальних скамьях, оживились, заерзали, зашептались.

Проректор довольно ухмыльнулся:

– Какое кощунство! Едва оперилась, а уже по самый клюв влезла в такую грязь!

Наученная опытом, Кида промолчала, хоть возражения готовы были хлынуть из нее потоком. Она не совершила ничего предосудительного. По сути, всего лишь проявила чуть больше усердия, чем было принято в стенях Университета. И если бы не куратор с его идиотским стремлением всюду следовать правилам, никто бы и слова против не сказал.

– Это еще не все. – Куратор, войдя в раж, не унимался. – Руководствуясь ересью, без сомнения подчерпнутой из этих еретических работ, обвиняемая, невзирая на час покоя, тайно реквизировала университетскую собственность и попыталась пробраться за границу карантинной зоны.

– Не может быть! – выдохнул кто-то Киде в спину, а остальные подхватили. Притом вышло настолько громко, что проректору пришлось снова схватиться за молоточек.

– Тихо! Соблюдайте тишину! Или я удалю всех зрителей из зала заседаний!

Пока пернатый ученый пытался навести порядок, Кида еще раз украдкой покосилась на ректора. Тот сидел, будто статуя, и смотрел в одну точку где-то под потолком. Казалось, его вообще не волнует, что вокруг происходит. Это открытие ничуть не ослабило узел, в который завязались внутренности Киды.

Проректор, тем временем добившись успеха в возвращении тишины, прокаркал:

– Куратор, прошу вас, продолжайте.

Толстяк, в очередной рас поправив волосики, зачастил:

– С учетом всего вышеперечисленного, а также принимая во внимание все прежние проступки ответчицы, предлагаю комиссии исключить Бавкиду Мирр из Университета с полным запретом на дальнейшую научную деятельность.

Кида ждала, что мертвая тишина, воцарившаяся в зале, взорвется криками одобрения или наоборот – проклятиями, но ничего этого не случилось. Казалось, тишина стала только глуше. Причем настолько, что все присутствующие могли бы услышать, как рухнуло на недосягаемое дно сердце самой Киды. С горем пополам умудрившись остаться на ногах, она заставила себя скрестить взгляды с сияющим проректором.

– Вот теперь вам слово, уважаемая, – негромко сказал он, растянув клюв.

Честней всего было признаться, что Кида не готовилась к защите. Да и кому это пришло бы в голову, когда сам ректор дал дозволение на посещение карантинной зоны. Древняя крепость, без сомнения когда-то принадлежащая одному из лейровских орденов, манила к себе. И не только Киду. Многие ученые, как молодые сорвиголовы, так и убеленные сединами профессора рвались раскрыть тайну черной Цитадели. Ни у кого не получалось. После нескольких крайне неприятных несчастных случаев, закончившихся гибелью нескольких студентов, зону вокруг крепости оцепили, а на сам черный лес наложили карантин. С тех пор ходу туда не было никому. И все же Кида надеялась. Днями напролет торча в библиотеке, она перелопачивала целые тома, в надежде наткнуться хотя бы на крошечную зацепку, способную вывести на имя Ордена, возведшего Цитадель. Ничего не получалось. Но ровно до того момента, пока Кида не задумала покопаться в запретной секции. Само собой, никто из преподавателей в здравом уме не дал бы ей доступа к тем книгами, однако ректор, неожиданно проявлявший нешуточный интерес к увлечениям Киды, вдруг расщедрился на помощь. При этом он не только открыл ей доступ к запрещенным книгам, но и пару раз недвусмысленно намекнул, что не будет сильно против, если она навестит руины самостоятельно. И вот теперь сидит, будто язык проглотил, и изо всех сил делает вид, словно не понимает, что вокруг происходит.

Поначалу отсутствие хоть какого-то внимания к ее делу, расстроило Киду, но чем дольше она слушала обвинение и чем более отстраненно себя вел ректор, тем противней ей было здесь находиться. Явившись на слушание с уверенностью, что у нее есть серьезная защита, она вдруг поняла, что эта самая защита ничего не стоит. Ее поймали. Можно сказать, на месте преступления. И все улики против. Что же ей остается? Рассказать, как все было? Или молчаливо позволить пернатому проректору глумиться над собой? Так или иначе, сама виновата. И как, в отличие от истории с Гаугой, Кида не станет унижаться, выпрашивая прощение. Скорей уж университет пускай катится к гнаркам, а она проживет и без ученой степени! Вот так!

И пока распаленные мысли метались в голове Киды, будоража кровь и побуждая ее к грандиозному скандалу, практичная половина сознания шептала пойти более осторожным путем. Тихим и незаметным. Тем, который лишит ее доступа к библиотеке и всем ее тайнам, но не привяжет к «земле», а позволит вести самостоятельные раскопки, притом именно там, где она сама пожелает!

В итоге Кида объявила:

– Что ж, я благодарна этому высокому собранию за возможность защитить свою репутацию и остаться в стенах Университета, но предпочту иной путь. С тех пор, как попала сюда, я только и ловила на себе недовольные взгляды. Студенты, преподаватели, да практически все в этих стенах считали мое присутствие большой ошибкой. Прежде я сомневалась, но теперь уверена: они были правы. Мне совершенно не место среди благородной братии, чей смысл существования заключается в попытках похоронить историю Галактики. – Она потянулась к значку и, под изумленный возглас встрепенувшегося ректора, сорвала его. – Надеюсь, когда-нибудь вы все вспомните, что значит носить его.

Пока публика пребывала в шоке, Кида швырнула значок к возвышению и не прощаясь вышла вон. Больше в стенах Университета ее не видели.