Шестью восемь - сорок восемь, или вот она и моя днюха!

Ну что, дорогие товарищи, как говорится, дожили! 

Закончил, выработал до конца свои 47 лет, и дожил до своего веселого, грустного и всяко - разного дня - 2 августа.
Своей днюхи. 

Скажем так, не то чтобы я сильно любил эти намотанные на счетчик пробега годы. Но, с одной стороны, они и правда есть.

К тому же осталось вот это с детства - днюха - это тот именно день в году, когда ты самый радостный, когда все вокруг - праздник.

И второе - оцениваешь прожитый год, и понимаешь - черт возьми, а ведь что-то сделал!
 
Еще пару недель - и будет моих полгода на АТ.
 
До тех пор я вообще не видел смысла публиковаться где-то в интернете. Валяются и поныне пару стихов на стихи.ру, не так чтоб и мало разных своих выступлений с песенками на Ютубе (больше как архивчик для знакомых, там 10-20-50 просмотров). Да и по совести, и не с чем было вылезать на люди. Проза никогда до сих пор не была моей сильной стороной, если и писалось, то бардовская песня, потом эстрада, потом тексты на заказ и для себя.
 
Потом - лет 11 вице-директором районного ДК, с правом ремонта раковин и полов, с кучей аппаратуры и звуком на концертах, с компом и всем графическим оформляжем фестивалей, буклетов, пригласительных. С документацией на нескольких языках - государственном (в Молдове он какой-то непонятный, почему-то язык соседней страны). На русском, на английском.
 
В ДК было много чего, были гастроли по всей Молдове, были за океаном. Эти незабываемые ночи, когда тебе среди ночи в твою деревеньку, в дом, где за окном лает тот же Кузька или Тузька, звонит продюсер из Голливуда, мол, что там с визами, что с билетами?  Или из театрального института Ли Страсберга, который в том же городке Вест-Голливуд, приезжает с мастер-классами тамошний преподаватель, изумительный Джеральд Джеймс, простой как три рубля,  и гениальный наставник, в русле системы Станиславского. И ты видишь темнокожего голливудского профессора, весело откидывающего лопатой снег в молдавской деревне. Это, конечно, не забудешь.

Но это был не мой праздник жизни. Я там лишь принимал участие, и вносил посильный вклад, да набирался опыта и выводов.

 
Главный вывод был прост, как топор - нет никаких специальных людей, которые делают нечто особенное, великое в этой эпохе. Есть просто те, кто берутся - и делают. И тебе не надо каких-то специальных разрешений и аттестатов, чтоб хотя бы попытаться стать кем-то в своем времени. Просто бери - и делай. Ведь остальному - тому, что надо всю жизнь учиться, преодолевать себя, расти, и при этом оставаться человеком - тебя уже учили. Компас дали.

 
А этот год, свой сорок седьмой, после семи лет занятия политикой, опять же узнавания нового о себе, опять же развития, и опять же работы для других -
 этот год стал особым. Год, когда то, что копилось, виделось, переживалось все это время - подступило и переполнило.

Трудно было вообще перестать молчать, голос очень уж был... хриплый. Матерь божья, эти первые кривые строки!

А еще труднее было выбираться из уютной кельи, из кабинета, из студии, где ты как и двадцать лет назад пишешь в стол, и в этом столе - ты круче всех. Трудно вот это - выйти восторженным комнатным мальчиком, и встать на перекрестке, на ветру, где много отличных людей, но все не так, как рисовалось.

И вот - полгода на АТ. Не то чтобы много сделано, но - пройдена обкатка своего писательского "моторчика", уже он не чихает и не трясется при запуске. Сел и пишешь.

Уже меньше пишешь откровенной лабуды, и помнишь, что поутру это сначала надо прополоть и причесать.

А главное - у тебя десятки и сотни настоящих друзей. 

После университета, где тебе словно показали демо-версию правильной жизни в кругу единомышленников,
после вакуума в деревне, где на граблях вертели твоих Одиссеев вместе с Пенелопами и Бетховенами,
- тебе вновь подарили среду, где ты говоришь с людьми, не включая внутренний переводчик с человеческого на понятный. 

И где ты занимаешь ровно то место, которого заслуживаешь на данный момент. Хочешь иного места - пожалуйста, расти.

В общем, есть, чем заниматься в свои свеженькие, с иголочки, 48 лет! 

Спасибо вам, друзья, что вы все есть на свете. 

Порой кажется, что я вас всех придумал, такие вы классные все вместе и поодиночке!