Писательские будни: утро, черновик и запах блевотины.
Автор: Владимир Семёнов
Приехали с Рекутовым на адрес. Подъезд разрисован, пахнет блевотиной, лифт скрипит. Дверь открывает женщина с поварёшкой в руке, волосы зачёсаны в хвост, лицо серое, усталое. Говорит: «Вон он на кухне. Пьёт, сволочь».
Вот она, реальность детективного триллера. Никакой романтики. Только грязь, запахи и диалоги, которые пахнут так же.
Только тапками в меня кидаться сразу не надо — это черновик. Сырой, невылизанный, живой.
Отрывок из черновика:
Ехать пришлось долго. Адрес второго Ветрова находился почти в центре. Петляя по узким дворам, Синицын свернул на парковку нужного дома. Мотор чихнул и затих. Хлопнули дверцы.
— Третий этаж, — Рекутов поправил воротник и двинул в подъезд.
Первый этаж. Разбитые ящики. Запах мочи, блевотины и фекалий. Кнопка лифта провалилась мягким щелчком. Створки разъехались. В нос ударил запах свежего перегара.
— Писеец, — Синицын отогнул ворот рубашки и уткнулся лицом. Рекутов улыбнулся уголками губ. Кабина дёрнулась и остановилась. Двери открылись медленно, нехотя, будто не пуская.
Квартира номер семь. Палец Синицына вдавил кнопку звонка. С пятого раза послышался хруст замка. Дверь открыла женщина с поварёшкой в руке, волосы зачёсаны в хвост, серое лицо.
— Вам кого?
— Захара Ветрова можем увидеть? — Синицын ткнул удостоверение в лицо.
Она прищурилась. Прочитала.
— Можете. — Она отодвинулась. — Вон он на кухне. Пьёт. Сволочь.
Как вам такое утро? Если бы я знал, что писать триллеры — это каждый день нюхать подъезды, я бы, может, подумал дважды. Но когда получаются такие живые сцены, все запахи окупаются.
А вы показываете свои черновики? Или всё прячете до публикации? 