ЭЭ

По пустыне шли четверо.

Голос с небес:

– День добрый, уважаемые ходоки! Да не смутит вас пустота вокруг вас, ибо ваши сознания были переформатированны, и медленно подгружаются. Хм, ан нет, ошибочка вышла: куски ваших сознаний будут подгружаться только в ответ на внешний раздражитель, и от того, насколько вас он будет раздражать, настолько же и изменится окружающий вас мир. Считайте, что попали в симуляцию, хотя меня толком не проинформировали, что за хрень тут происходит…

Вдруг, на пути  ходоков появилось три предмета: веточка папоротника, и томик “Робинзон Крузо” в пересказе Корнея Чуковского, и записка.

Первый ходок(беря записку, и озвучивая ее всем присутствующим):

– “Существует ли Луна, если на нее смотрит мышь?

Второй ходок, услышав это, пожал плечами, повертел в руке ветку папоротника, отдал ее Третьему, и уселся читать “Робинзон Крузо”.

Третий, хмыкнул на записку, даже не взял в руку веточку папоротника, поморщился на томик “Робинзона”, лег на бархан и умер.

Четвертый многозначительно посмотрел на Первого.

Первый:

– Хм, а фраза в записке Альберта нашего Эйнштейна! Это он ее в ответ на эксперимент Шредингера с котом выпалил. Про эффект Наблюдателя разговор был. А знаете, друзья, в слове “Наблюдатель”, я всегда усматривал какую-то недосказанность: наблюдать, значит, получать знание? Если в более широком смысле, чем “наблюдать глазами”, то лучше слово “признавать”, а признавать можно по нескольким параметрам: мышь признает в Луне только бледно мерцающий в ночном небе круг, человек – шарообразный спутник Земли; высокообразованный человек признает влияние Луны на систему Наблюдателя, и сделает еще много далеко идущих выводов. То есть, в признании, на мой взгляд, самым важным является параметр эмерджентной экстраполяции, это когда смотришь на простую вещь, и достраиваешь в уме на ее основе сложную систему, сумма частей которой меньше, чем сама система!

  Первый сказал это, восхитился собственной продвинутостью, и подсел ко Второму – в очередь на чтение “Робинзона”.

Четвертый(вертя в руке веточку папоротника):

– Первый, ты только что подсказал мне ключ к использованию этой веточки. А что сам не воспользуешься?

Первый:

– Знать как, не значит уметь это сделать…

Четвертый пожал плечами, и еще раз внимательно посмотрел на веточку, вспомнил слова Первого, и представил себе огромный папоротниковый лес. Возник лес, и четвертый ушел в него, а для остальных просто испарился в пустоте, ибо они не являлись Наблюдателями возникновения этого леса.

Через несколько часов Второй дочитал “Робинзона”, в его мыслях сформировался тропический остров, частокол, недостроенная лодка. Он испарился туда.

Первый, вслед за Вторым прочел книжку – его воображения едва хватило протиснутся на остров Робинзона, поэтому он туда попал на правах Пятницы, но любознательного, и Робинзон быстро его научил возводить частоколы, отучил жрать человечину, и обратил в христианство.

А Четвертый, нашел в своем лесу все, чего хотел, и даже вспомнил, как читал в детстве “Робинзона”, поэтому на клочке его новой Вселенной он встретил Робинзона и Пятницу(Второго и Первого), и иногда заходил к ним с авоськой пива. Робинзон и Пятница были рады гостю, потому что хмель на их острове не рос.