Почему янтарь?

Тайна Янтарного леса и рождение кошки Ян!

Дорогие читатели и исследователи парящего Каннама, сегодня мне хочется раскрыть для вас одну из самых сокровенных тайн моей писательской тетради и рассказать, почему в романе "Каникулы наследника в Каннаме" ключевую роль играет именно благородный янтарь и реликтовый Янтарный лес!

Когда я создавала образ нашей верной бионической защитницы лисьей кошки Ян, мой пытливый разум и художественная интуиция категорически отказались облачать её в холодную сталь или бездушный пластик. 

Янтарь стал идеальным символом стимпанка, ведь этот удивительный камень рождается из живой слезы хвойного дерева, застывает под давлением веков и навсегда запечатывает внутри себя первозданное солнечное тепло и осколки древней земной жизни.

Так почему же янтарь? Признаюсь сразу - поездка в Калининград и путешествие по Балтике оставили неизгладимое впечатление в сердце и памяти.

Мой выбор пал на янтарь по той причине, что для художника это единственный на Земле живой самоцвет, который принципиально отличается от мертвых холодных подземных камней и хранит в себе осязаемую память физического мира. Янтарь не добывают из бездушных недр, ведь он рождается на свет из смолы древних деревьев, вбирает в себя лучи солнца и запечатывает внутри капель настоящую историю планеты в виде хрупких застывших листьев или насекомых. Капсула времени! В музее Иммануила Канта я узнала, что он как-то, любуясь куском янтаря с заключенной в нем мухой, воскликнул: "О, если бы ты, маленькая муха, могла говорить! Насколько иным было бы все наше знание о прошлом мире!" Но, даже не обладая даром речи, включенные в янтарь крупицы прошлой жизни о многом рассказали ученым.

Например, в янтаре находят насекомых, личинки которых, мы знаем, могут развиваться только в быстротекущих ручьях. Значит, можно сделать вывод, что янтарный лес рос на склонах гор. В других кусках янтаря находят жука-плавунца. Это свидетельствует о том, что деревья росли по берегам стоячих водных бассейнов, болот. Третья группа насекомых, найденных в янтаре, позволяет сделать вывод о том, что янтарный лес был теплым и очень влажным. Гекконы, жабы, перья и хвосты динозавров, стрекозы, термиты, тараканы, ящерицы, комары и многое многое другое сохранилось в капсуле времени!

Жесткокрылые насекомые янтарного леса имели гигантские размеры и обитали в самых разнообразных условиях. Были среди них и виды, которые живут только в лиственных лесах. Обилие водных и влаголюбивых насекомых в янтаре говорит о том, что леса того периода были влажными, с многочисленными водоемами.

Собрав по крупицам все эти данные, мы можем представить себе, как выглядел и где рос таинственный янтарный лес.

Отто Фрелло художник, видевший сквозь время! Мастер магического реализма и сюрреализма, чьи картины стирают грань между реальностью и фантазией. Его работы наполнены множеством скрытых деталей, оптических иллюзий и парадоксов времени - насколько они наполнены магией, волшебством и фантазией.

Взглянем на мир глазами гения...

Все его картины фантазийного цикла имеют сложные сюжеты, в них масса деталей, которые можно подолгу разглядывать. То какая-то семья, разглядывая карту, отправляется в загадочное путешествие... То пространство картины заполняют на редкость смышленые и активные птицы, готовые наброситься на людей... То в волнах моря бежит странная и страшная темная фигурка неизвестного существа... И отовсюду - из окон, из-за углов зданий, из каких-то щелей - выглядывают любопытные головки детей, которые подсматривают, подглядывают, наблюдают...

Его полотна реликтового янтарного леса уникальны и бесподобны!!!

Если вам посчастливилось увидеть их - то не забудете уже никогда! Все они вставлены как иллюстрации в мой роман.

"И там, на самом краю обитаемых земель Поднебесного Мира, перед изумленным взором Цидрони и братьев Дримпапони внезапно выросли колоссальные многоярусные скалы, уходившие вершинами в безвоздушное пространство. На этой запредельной высоте, куда никогда не долетала ни одна обычная ласточка-киборг Южного Клана, веками скрывался и бережно сохранялся доисторический Янтарный Мир. Это была первозданная, чистая колыбель вселенной, застывшая в прозрачной, сияющей вековой смоле, где Настоящее время остановилось навсегда.

Золотое сияние сковало это пространство, превратив доисторический воздух в густой, светящийся мед. Беглецы завороженно воззрились вниз на чащу: они созерцали ее не просто сквозь туман, а смотрели сквозь толщу застывших эпох, словно весь этот первобытный лес уже был замурован в величественном куске прозрачного янтаря.

Здесь дышала сама земля, укрытая коврами из сочных исполинских папоротников и влажного мха. Древние, величественные сосны уходили ввысь, словно колонны заброшенного храма. Их кора, изрезанная глубокими морщинами трещин, поросла лишайниками, а массивные стволы обвивали цепкие, змеящиеся лианы. В глубоких тенях, у самой земли, медлительно и безмолвно несли свои тяжелые панцири гигантские реликтовые черепахи.

Воздух был насквозь пропитан плотным, дурманящим ароматом хвои. В косых лучах солнца, пробивавшихся сквозь раскидистые кроны эоценовых пальм, кружились миллиарды искр - это мошки, комары и жуки исполняли свой танец, длившийся всего мгновение перед тем, как обратиться в вечность. Живица янтарными слезами медленно стекала по коре, готовая в любую секунду безжалостно поглотить эту хрупкую жизнь.

Надломленная покрытая мхом ветвь приняла на себя лазурную птицу, замершую в чутком ожидании. Этот мир застыл на самой границе сна и реальности - величественный, нетронутый и неподвластный времени.

"Медуза Цидрони" зависла над плато, на котором раскинулся этот реликтовый янтарный лес. Корабль плавно опустился на одну из широких полян, и путники впервые в этом мире открыли люки. Перед изумленными инженерами распахнулась первозданная, залитая медовым туманом чаща. Воздух здесь оказался невероятно плотным, маслянистым и насквозь пропитанным густым ароматом вековой хвои. Повсюду высились циклопические мшистые стволы, по грубой доисторической коре которых тяжелыми полупрозрачными каплями медленно стекала жидкая живица. В этих янтарных наплывах навсегда застывали целые миры, а у подножия деревьев, среди зарослей гигантских папоротников, замерли древние ящерицы и черепахи.

Со всех сторон их окружали деревья изумительной, неземной красоты. Это были густые, влажные сосновые массивы, по окраинам которых росли более теплолюбивые, вечнозеленые и даже тропические виды, не составлявшие сплошных смешанных зарослей. Древние гиганты обладали толстой корой, по которой густыми, тяжелыми наплывами стекала сокровенная, сияющая золотом янтарная смола. Она казалась живой, дышащей и хранящей в себе колоссальную бионическую энергию самого Времени.

Три брата тихо и медленно продвигались вперед, стараясь не издавать лишнего шума. Пока Сенсей и бдительная Ян обеспечивали безопасность дирижабля, инженеры вышли на разведку одни. Их ноги глубоко утопали в мягких травяных коврах и влажных мхах. Вокруг раскинулась настоящая доисторическая колыбель. В глубине леса, сквозь сырой, залитый ярким солнцем туман, отчетливо проступали раскидистые папоротники, перистые пальмы и призрачные силуэты реликтовых животных, доказывая, что здесь, на запредельных вершинах южных скал, навечно застыла эпоха сотворения мира.

Чуть дальше перед беглецами открылся замкнутый природный био-контур. Маленький уединенный пруд с первозданными кувшинками, медлительно ползущая по камням древняя амфибия и мириады порхающих в воздухе доисторических бабочек создавали ошеломляющее ощущение нетронутой первобытной природы. Причем летавшие над водой стрекозы были поистине гигантскими и наводили ужас своими размерами. Путники неотрывно, затаив дыхание, созерцали эту грандиозную панораму Янтарного Мира, которая величаво разворачивалась перед ними по мере того, как отряд продвигался вглубь неизведанной территории.

Особый трепет у исследователей вызвали живые прототипы птиц-киборгов. На замшелых вековых ветвях исполинских сосен сидели первозданные древние птицы, чья безупречная биологическая форма спустя миллионы лет легла в основу создания механических ласточек Южного Клана. Это были истинные прародители всей парящей стаи Королевы. Могучие основания деревьев повсюду покрывал густой ковер изумрудного мха, а массивные стволы переплетались цепкими ползучими лианами, создавая сплошную, почти непреодолимую органическую стену.

Настоящее время здесь словно застыло внутри тяжелых, маслянистых наплывов золотой смолы. Дымка великой тайны окутывала этот первобытный пейзаж. Залитый мягким золотым светом туман уходил в самую глубь заповедного края, где среди доисторических папоротников и скрывалась та самая секретная резервация - зловещая золотая клетка, в которую Королева ласточек вознамерилась навечно запереть великого космического золотого Фэнхуана-отца.

Здесь же, прямо над уединенным прудом с кувшинками, разворачивался смертоносный био-цикл. В воздухе с низким гулом кружились огромные доисторические стрекозы-меганевры и мохнатые дикие пчелы, а между ветвями плели свои сети исполинские пауки. Вглядываясь в их повадки, юноша потрясенно осознал истину. Перед ним летали первозданные, дикие предки той грозной бионической защиты, которая едва не погубила команду у первых ворот парящего дворца. Этот жесткий закон природы безупречно работал здесь миллионы лет. А в самом низу, у переплетенных корней, притаилась большая склизкая жаба, которая бдительно и молниеносно караулила этих насекомых.

Цидрони воочию увидел великую замкнутость этого изолированного пространства. Правители Южного Клана полностью скопировали и подчинили себе биологию древности, а здесь, в заповедном Янтарном Мире, юноша наконец обнаружил подлинный, первозданный исток всей этой жизни.

Путь отряду преграждали бескрайние заросли древнего папоротника, чьи огромные, раскидистые золотисто-зеленые листья образовывали плотную, почти непроходимую живую стену. Прямо под ногами у инженеров, среди прелой листвы и окаменелых древних ракушек, копошились юркие ящерицы, а под корягой угрожающе замерла крупная змея. Весь этот первозданный подлесок так и дышал скрытой угрозой, наглядно напоминая о коварстве будущей бионической защиты Королевы. А вверху, над самыми верхушками папоротников, клубилась целая туча первобытных мошек, комаров, ос и прочих летающих тварей, довершая картину этого прекрасного и пугающего заповедника времени.

Подойдя вплотную к гигантским деревьям, Цидрони принялся внимательно рассматривать сочащиеся янтарные наплывы. Он осторожно потрогал рукой шершавую кору древней сосны, по которой густыми, маслянистыми и темными потоками непрерывно стекала доисторическая живица. Эта смола казалась по-настоящему живой. В ее прозрачных ловушках навсегда застревали мелкие мошки и мухи, прямо на глазах исследователей превращаясь в безмолвные окаменелости.

Внезапно внимание молодого человека привлекло черное жерло в корнях сосны. Слева, у самого основания мощного ствола, под тяжелыми, нависающими янтарными пластами скрывалось глубокое, мрачное дупло. Это был темный, сочащийся липким клеем проход, который уходил в самые потаенные недра южных скал. Природные ловушки плотным кольцом окружали этот зловещий зев. Огромные, маслянистые капли янтаря медленно набухали на древесной коре и со свистом срывались вниз, застывая в ту же секунду. Вот крупный комар неосторожно сел на иссеченную древесину и намертво увяз в тягучей массе. Новая волна смолы накрыла его целиком, превращая в вечный прозрачный инклюз и наглядно демонстрируя братьям, что монарший капкан не прощает ошибок.

Теперь этот комар застыл в смоле навечно, превратившись в классический инклюз. Разум Цидрони мгновенно извлек из памяти сухую научную базу: сам этот термин восходил к латинскому слову, означавшему "включать". Подобные консервации органики чаще всего встречались в слоистом янтаре, который формировался при неоднократном, пошаговом выделении живицы на доисторических деревьях. В вязкую ловушку регулярно попадали части разнообразных реликтовых растений и мелкие животные. В подавляющем большинстве случаев жертвами становились небольшие членистоногие - древние насекомые и паукообразные. Намного реже природный капкан ловил некрупных позвоночных. Из старых хроник Свисы исследователь прекрасно знал, каких только существ не находили ученые внутри окаменевших золотых капель: там навсегда застывали первобытные гекконы, лягушки и даже целые фрагменты хвостов и перьев динозавров.

Тот мир, что раскинулся перед их взором, подчинялся иным законам, и сама атмосфера казалась густой и вязкой, словно разогретый сироп. В тени гигантских плаунов, чьи вершины терялись в низких облаках, скрывались существа, один вид которых заставлял кровь путников стыть в жилах. Перед инженерами двигалась многоножка длиной более двух с половиной метров артроплевра. Это был настоящий титан среди членистоногих, создание, чей доспех тускло поблескивал в лучах Запретного Края. Ее сегментированное тело, защищенное тяжелым хитиновым покровом, ритмично перебирало десятками мощных ног, оставляя широкие борозды во влажной почве. Она напоминала живой паровой бронепоезд, прокладывавший путь сквозь папоротниковые пустоши.

Но, несмотря на свой угрожающий вид, махина оставалась вполне безобидной. У нее не было развитых жвал или ядовитых желез, ведь артроплевра являлась мирным потребителем растительной массы, предпочитавшим держаться недалеко от воды. Однако даже у такого исполина бывали минуты слабости. Самым критическим периодом для нее становилась линька. Когда многоножка сбрасывала старую броню, в такие моменты грозный гигант превращался в совершенно беспомощную массу мягкой, уязвимой плоти.

Именно поэтому на время линьки гигантское членистоногое уходило на дно водоемов или искало надежное убежище в гниющих стволах, вырывая потайные норы в мягком субстрате.

Насколько хватал взор, тянулись бесконечные, душные, перенасыщенные влагой дебри. Это был первобытный мир древовидных папоротников, исполинских сосен и членистых каламитов. Вдруг с тяжелым свистом прямо над головами лазутчиков пронеслось крупное существо. Это оказалась стрекоза-меганевра, которая неутомимо патрулировала воздушные пространства, выискивая потоки теплого восходящего воздуха. На ее мощных лапах располагались острые шипы, превращавшие конечности в смертоносную ловчую сеть. Запретный Край являлся истинным царством гигантизма, где даже воздух подчинялся законам первозданной силы.

Продвигаясь дальше в лесную чащу, они наткнулись на целые россыпи солнечного камня. На каменистой поляне лежали огромные груды янтаря, раскиданные по земле. Самородки поражали разнообразием форм и всевозможных оттенков - от молочно-белого, светло-желтого и идеально прозрачного до темно-коричневого и редкого вишневого. Наряду с гладкими, словно отполированными природой блестящими осколками, некоторые куски были покрыты грубой пористой корочкой. Среди этих россыпей то и дело встречались поистине гигантские глыбы, веками копившие в себе первозданный свет ушедших эпох.

Цидрони бережно поднял с земли один из прозрачных самородков, внутри которого застыл древний лепесток. Парень задумчиво перекатил камень в ладони, и в его голове сами собой отозвались тихие, меланхоличные строки старинной баллады исследователей Новой Эры:

В смоле застывший солнца луч -
Как много в нем тепла и света.
Как будто капелька рассвета
Пробилась скромно из-за туч.

Колдует мастер вдохновенно,
Янтарь, как солнышко, горит.
Шедевр прекрасный сохранит
Веков частицу, непременно.

Цветка невиданного семя,
Давно исчезнувший листок,
Жучка, травинку, лепесток -
Над янтарем не властно время.

Цидрони разгребал эти самородки руками и с благоговением пропускал сквозь пальцы. Какая невероятная красота и первозданная роскошь, настоящий клад!

А этот камень, словно мед,

Кто раз увидит, тот поймет,

В нем солнце спрятало лучи,

В нем время медленно журчит.

Застыл веков в нем календарь-

Медовый солнечный янтарь!"

Процесс образования янтаря, то есть окаменения смол, -  естественный и закономерный на Земле. Он происходил в предыдущие геологические эпохи и происходит в наше время.

Для автора это идеальный художественный материал, который позволяет соединить тепло человеческой руки с вечностью, потому что янтарь пахнет морем и хвоей, согревается от простого прикосновения пальцев и никогда не оставляет человека равнодушным. В эпоху тотальной цифровой автоматизации и стерильной синтетики этот золотой камень становится главным манифестом осязаемой реальности, напоминая нам о ценности первозданной природы и уникального личного опыта, который невозможно искусственно скопировать.

Мой окончательный выбор пал на этот удивительный камень после того, как я лично приехала в Калининград и впервые вплотную столкнулась с настоящим балтийским янтарем на его родных туманных берегах. Одно дело видеть украшения на витринах магазинов, и совсем другое - держать на ладони теплую, омытую штормом каплю древней смолы, которая мгновенно согревается от простого прикосновения человеческих пальцев и начинает тонко пахнуть морем и хвоей. В тот самый калининградский миг я ясно поняла, что этот живой самоцвет, запечатавший в своей золотой глубине лучи солнца и застывшие миллионы лет назад осколки земной природы, станет главным манифестом осязаемой реальности и душой всей моей книги.

Бывший Кенисберг и его побережье открыли мне не просто камень, а двери в целую затерянную эпоху, ведь именно там когда-то шумел тот самый доисторический реликтовый янтарный лес! Излияния живой смолы гигантских хвойных деревьев веками впитывали в себя капли балтийских дождей и штормовые ветра, чтобы спустя тридцать пять миллионов лет превратиться в ослепительные золотые самоцветы. 

Прогуливаясь по побережью и вглядываясь в золотые срезы балтийского самоцвета, я словно наяву увидела тот величественный доисторический реликтовый янтарный лес, который шумел на нашей планете миллионы лет назад и рождал эти теплые капли живой смолы. В тот удивительный миг я осознала, что именно этот древний затерянный оазис станет главным прообразом Янтарного леса в моей трилогии, олицетворяя собой вечную непокорную материю и чистую Свободу Воли, которую невозможно оцифровать никакими алгоритмами. Мой личный опыт соприкосновения с реликтовыми тайнами природы помог вдохнуть настоящую жизнь в парящие небеса Каннама, и теперь калининградское золото согревает каждую страницу заключительного тома трилогии, напоминая читателям о неразрывной связи человека с истоками самой Земли.