Как мы будем учиться

Педагогика — набор средств целенаправленного формирования каких-либо качеств у человека. В этом определении сконцентрирован многовековой опыт по «выращиванию» свойств и характеристик, по сути, социально приемлемый, тиражируемый, экономичный механизм управления одного поколения другим, возможно (но только возможно) — более старшим, более опытным.
Несмотря на не совсем однозначную репутацию «околонауки», педагогика все-таки наука, и поэтому сугубо логична и вызывающе практична: как воспитать честь и совесть? Как научить любить Родину? Как провести родительское собрание? Как научить писать слоги «жи-ши» с буквой «и»? Ответ-рецепт нужен каждому педагогу, каждому родителю, каждому ребенку. Достойная, обоснованная, гуманная, честная педагогика нужна всем. Но не будем сегодня давать сравнительную, и тем более — моральную, оценку педагогике прошлого и настоящего, а попробуем, применяя метод научного познания, основанный на строго объективных социологических фактах, толике здравого смысла и домыслах писателей фантастов, представить себе образ педагогики будущего: кто будет учить, кого будем учить, где будем учить, как будем учить и зачем будем учить? У сегодняшних студентов, тех самых педагогов будущего, есть реальная возможность перешагнуть рубеж XXI и XXII веков и лично оценить степень сбываемости данного прогноза.

Кто будет учить? 
В обозримом будущем в системе образования педагога не заменят ни роботы, ни программы, ни другие специалисты, но функционал педагога принципиально изменится. Несомненно, нас ждет сильнейшая сегрегация и специализация профессиональной педагогической сферы. Функция «обучение» неизбежно должна отделиться от функций «организация», «лечение», «питание» и других, что, как видится автору публикации, должно привести к тому, что некоторые привычные для школьного социума действия (например, задача классного руководителя «собрать деньги на питание») бесследно исчезнут. В обозримом будущем непременно произойдет разделение на «учителя» и «организатора», одновременно появятся новые педагогические профессии. Будут сформулированы четкие и однозначные критерии педагогического мастерства. Педагоги, проявляющие высокий уровень профессионального мастерства, получат возможность преодолеть «стеклянный потолок» недостаточного социального статуса своей профессии — с достижением высокого уровня заработной платы. Однако массовое появление подобных «статусных» педагогов в существующей системе образования и финансирования не представляется реальным. Для массового повышения уровня зарплаты сегодня нет ни экономических, ни социальных оснований, но возможность достаточно зарабатывать в педагогической сфере определенно появится и будет связана с профессиональным мастерством. Основным преимуществом педагога человека перед роботом с обучающей функцией будет способность к творчеству. Пока «неодушевленный» робот не приобретет способности «придумывать» то, чего в него не было изначально заложено программистом, «одушевленный» педагог будет оставаться вне конкуренции в любой роботизированной обучающей среде.

Ответ на вопрос «Кого будем учить?» вполне очевиден.
Учить будем всех и всему. Прежде всего, окончательно исчезнет представление о том, что педагогика — наука обучать ребенка. Хотя период, сензитивный к максимально интенсивному обучению, по-прежнему остается в пределах 7-18 лет, критерий «возможность обучать» все более не будет указывать на конкретный возраст. Этому есть не только биологические, но социально экономические причины. Уже сегодня на рынке образовательных услуг можно видеть предложения как для организованного сверхраннего воспитания и обучения в перинатальном периоде (до рождения) и раннем возрасте (до 3 лет), так и предложения для обучения людей пожилого и старческого возраста, например, в такой форме, как «университеты серебряного возраста». В целом социальный институт неформального и информального образования, несомненно, ждет безусловный расцвет. В том числе это экономически связано и с тем, что количество «потенциальных учеников» в возрасте от 7 до 18 лет в России реально невелико. Согласно официальным статистическим данным, на начало 2000-го года численность обучающихся по образовательным программам начального, основного и среднего общего образования (т. е. с 1-го по 11-й класс) в Российской Федерации составила 20,6 млн, 2005-го — 15,7 млн, 2010-го –13,6 млн, 2018-го — 16,1 млн человек; средняя наполняемость класса в средней общеобразовательной школе — 20 детей (один из самых низких показателей в мире). Численность студентов, по данным на начало 2018 года, в системе СПО составило 2,5 млн и в системе ВО — 4,1 млн. Общий охват образованием населения в возрасте от 5 до 29 лет (на 2017 г.) составляет 97,6%, что означает, что 2,4% населения в детском и молодом возрасте нигде не учатся. Этот показатель хуже аналогичной статистики по ведущим странам мира, таким как Великобритания (98,5%), Германия (98,1%), США (99,2%), Швеция (99%), Япония (100%), Канада (100%).
Исходя из приведенных выше фактов, можно понять, что наша система образования имеет недостаточные возможности увеличить охват обучающихся (кроме обучения детей, не обучающихся по социальным причинам; воспитания нерождённых детей; обучения пенсионеров), поэтому пошла по пути предложения одним и тем же детям различных образовательных услуг. Средний возраст обучающегося в системе профессионального образования постоянно увеличивается. Средний возраст студента в России составляет 18-21 год, в европейских странах — уже 25 лет, в Скандинавии — 30 и выше, в отдельных странах с выраженным старением населения этот возраст составляет 40+ (Южная Корея). Есть все предпосылки к тому, чтобы процесс «старения студента» не только сохранился, но и усилился. Обращение к кассиру человека в статусе «студент-пенсионер» при приобретении льготного билета: «Что показывать: студенческий билет или пенсионное удостоверение?» – станет обыденностью.

Где будем учить? 
В не очень далеком будущем исчезнет такое понятие, как «учебный класс». Переход на дистанционное обучение и при этом активное внедрение сетевой формы — до 70% образовательных организаций к 2024 году (обмен между двумя организациями ресурсами, обучающимися и педагогами на договорной, конкурентной основе) постепенно сведет на «нет» необходимость формировать и удерживать группу детей в пределах, определенных территориальными, законодательными и другими нормативами. Вопрос «В каком классе ты учишься?» имеет все шансы потерять актуальность. Исчезнет ли вместе с понятием «класс» понятие «школа» как учреждение с привязкой к территории, постоянному составу педагогов? Очень вероятно, что «да, исчезнет». Хотя, вероятно, это произойдет позже и в несколько другом формате. Школа как учреждение неузнаваемо изменится и (неизбежно и при этом не очень плавно) перейдет в электронный формат.

Как будем учить? 
На наших глазах исчезает мел и школьная доска, учительская указка, бумажный классный журнал, ученический дневник, школьная форма и прочие привычные (но не более чем просто привычные) атрибуты классического образования. Станем ли мы, в конце концов, учиться путем загрузки файлов непосредственно в наш мозг? Сложно ответственно ответить на подобный вопрос, однако более очевиден другой, не менее фантастический и одновременно печальный, социальный сценарий. Выдающийся американский фантаст Ллойд Биггл-Младший (годы жизни — 1923-2002) в 1966 году опубликовал небольшой, но удивительно пронзительный рассказ «Какая прекрасная школа!», написанный в жанре, близком к публицистике, о том, какой может стать система образования в 2022 году. Дети учатся только дистанционно, учитель не общается с детьми, зарплата учителя зависит от рейтинга среди детей, который ему предложено повышать любыми, в том числе аморальными, приемами, и во всем этом есть глобальный политический замысел: «…вместо того чтобы содержать тысячи школ, мы строим одну телестудию. Еще одно состояние экономится за счет заработной платы учителя: один учитель приходится не на двадцать-тридцать учеников, а на много тысяч. Одаренные ребятишки будут учиться, как ни скверно обучение, а это все, что нужно нашей цивилизации: горстка одаренных людей, которые создадут уйму одаренных машин».

Наконец, зададим ключевой вопрос: «Зачем будем учить?».
«Агентство стратегических инициатив прогнозирует, что к 2030 году исчезнут 56 профессий… под угрозой не только водители и кассиры, но и юристы, бухгалтеры, а также банковские сотрудники… чему бы дети ни учились в школе и институте, к моменту окончания обучения многие их знания устареют. Однако у экспертов есть решение, что с этим делать. В условиях подобной быстро меняющейся реальности детям нужно не только передавать знания, но и с самого раннего возраста формировать у них навыки, которые относятся к soft skills». К софт-скиллз («мягким навыкам») относятся надпрофессиональные умения (способности) к коммуникации, творчеству, критическому мышлению, умению работать в команде. Как можно видеть в этом перечне, знаниевый компонентотступает на задний план, и это самая печальная тенденция из всех перечисленных выше реальных/малореальных/нереальных образовательных трендов современности, ибо только фундаментальная наука, когда получение знаний происходит безотносительно их окупаемости и возможности практического использования, двигает вперед общество в целом и конкретное государство в частности.

Написано для научного журнала «Севастопольский вестник», 2021 г. Публикуется на АТ с изм. и сокр.

Ссылка для цитирования: Бобылева Н. И. Как мы будем учиться. Образ педагогики будущего. Электронный научный журнал «Севастопольский педагогический вестник» (№ 5, 2021): Сб. материалов Межрегиональной научно-практической конференции «Меньковские чтения», посвящённой Году науки и технологий в России, 20 апреля 2021 года: сборник материалов / Под редакцией И. В. Стародубцевой. Севастополь: ГАОУ ПО ИРО, 2021. С. 74-80

Автор иллюстрации мне неизвестен.