Пуля дура - штык молодец

Как то так спонтанно пересматривал фильм ДМБ. Одна из любимейших сцен, это когда заходит в распределок генерал с орденами "чуть ли не за взятие шипки" и начинает травить унучкам истории:

"У меня ваш фельдмаршал под Кёнингсбергом сортиры чистил, пока я эсминец брал за чекушку! Восемь машин положил, а на мне - ни царапины! Хлебай, унучки, ханку!"

А ведь действительно - были когда-то воины настоящие. Не вот эти, что с автоматами бегают да неведомо куда палят. А те, которые на врага шли грудью, с мечом и щитом, вгрызались в плоть и кольчугу, выпускали кишки наружу, перерезали врагу глотки.

Вот это была джентльменская война, полезная для молодёжи. Когда твоя жизнь зависела не от бездушной железки, которая может заклинить или от авиации и артиллерии. А от того, как крепко держит и ловко правит меч твоя же рука.

К слову, хочу порекомендовать вам человека, который, пожалуй, лучше всех на АТ разбирается в историческом фехтовании и способен, как проконсультировать вас по тексту, предоставив конкретные и, главное, реалистичные варианты поединка, такие, какие они были в реальной схватке на мечах, но и так-то, нихера себе, преподаёт это самое фехтование и может на практике показать, что значит бой холодным оружием.

Вот ссылка, очень топовый чувак, рекомендую: https://author.today/u/arturikhenris

А теперь немного о примере истинного воина

Сайто-но Мусасибо Бэнкей

Личность, по большей части мифическая. Говорится о том, что это был боевой монах, который однажды спиздыв колокол из храма. Правда потом решил выкинуть и монахи из храма начали упрашивать его хотя бы повесить колокол на место, благодаря огромной силе Бэнкея. За это он попросил их приготовить ему царь-хрючево. Собственно, эти колокол и чан и служат доказательствами жития Бэнкея.

"Тиха спыздив и ушол - называеца нашол" (с) Бэнкей

Одни говорили, что Бэнкей был сыном главного священника в храме, изнасиловавшего дочь кузнеца. Другие поговаривают о божественном потомке. На самом деле, чаще всего, ещё с раннего детства, в Бэнкее видели полудемона. В 17 лет его рост был два с лихуем метра и он в совершенстве овладел нагинатой.

Однажды он встал на мосту перед Киото и чисто по приколу одолевал каждого проходящего фехтовальщика, собрав коллекцию из 999 мечей. Но тысячный противник - Минамото-но Ёсицуне одолевает Бэнкея, который за это клянётся ему в верности.

Далее случается война с кланом Тайра, в котором эта парочка наделала немало шуму. Но потом на Ёсицуне ополчился его брат и они оказались в бегах.

Спрятавшись в одном из замков, они долго держали оборону, но затем стало ясно, что дни их сочтены. Тогда Ёсицуне и с десяток офицеров удалились внутрь храма, дабы, как подобает самураям, совершить ритуальное самоубийство. Бэнкея и ещё нескольких воинов попросили задержать врага до завершения ритуала.

И вот тут началась битва, увековечившая Бэнкея. Боевой монах с группой соратников противостоял на мосту пяти сотням воинов. Спустя время, их осталось только двое, но враг так и не смог пройти. Тогда окровавленный Бэнкей вошёл в покои к Ёсицуне, чтобы в последний раз увидеть друга, и состоялся диалог:

- Если ты умрёшь раньше меня - подожди меня в горах, ведущих к миру мёртвых. Если я умру раньше - то буду ждать тебя на берегу реки.

- Но я бы хотел успеть дочитать сутру, - возразил Ёсицуне.

- Успеешь. Я достаточно их задержу, - ухмыльнулся Бэнкей.

Он вышел во двор плечом к плечу с воином по имени Катаока, но тот не продержался долго. Его окружили шестеро пехотинцев и он убил троих, а после, будучи загнанным в угол, вспорол себе живот.

Тогда Бэнкей, перерубив напополам нагинатой очередное тело, усмехнулся и маниакально взглянул на оставшихся врагов:

- Оно и неплохо, мои соратники всё равно только мешали!

И после этого началась бойня. Бэнкей встал у ворот в замок и как бешеный зверь рубил воинов алебардой, не позволив никому из них даже вступить с ним в клинч. Монах пронзал лошадей и рубил головы всадникам или топтал их могучими ножищами. Он раскручивал нагинату и отражал стрелы, но некоторые из них всё же настигали цели и Бэнкей был усеян ими, как каплями дождя. Кровь, своя и чужая, сочилась сквозь пластины его доспехов, а его взгляд больше не видел во враге людей. Для него это были очередные трупы на его руках.

За тот бой, Бэнкей убил около трёх сотен воинов и конных.

В конце концов, солдаты атаковавших тупо зассали идти к нему в рукопашную и лучники поливали Бэнкея стрелами до тех пор, пока тот, злобно зыркнув глазами, не вонзил свою алебарду в землю, оперевшись, и не застыл.

Никто не решался подойди, боясь стать трёхсот первым трупом. Но один молодой всадник всё же промчался мимо, зацепив Бэнкея крупом коня. Тогда он упал. Великий воин к тому моменту был уже несколько минут, как мёртв...