Обновлённая повесть!

Именно благодаря воде рыцарь услышал чужие шаги. Они возникли внезапно и разнеслись по подземелью, отражаясь от стен. Рыцарь тут же завертел головой; шлем снова съехал ему на глаза. Но уши уловили безошибочно: шлепки донеслись спереди, из глубины логова.

Рыцарь стремительно метнулся к стене и прикрыл фонарь рукой. Сердце заколотилось быстрее, в глотке пересохло. Шаги, неторопливые, то и дело прерывающиеся, приближались. Воин, вжимаясь в стену, занёс меч, готовясь ударить туда, откуда должно было появиться чудище. Мгновения потянулись, как смола.

Шлёп. Шлёп.

Злыдня была всего в нескольких шагах, за каменным выступом, и подходила всё ближе.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Плюх.

— Зар-р-раза… — пробормотало чудище человеческим голосом. — Ну вот, руку распорол…

Несколько сбитый с толку, рыцарь даже опустил оружие и проморгал тот миг, когда тёмная фигура появилась из-за выступа. Тут уж соображать стало некогда. Занеся меч над головой, бесстрашный воин с боевым воплем бросился на противника. Луч фонаря мазнул по тёмной одежде и снова нырнул во мрак. Палаш сначала рассёк воздух, а потом, у самого пола, чиркнул остриём по воде. Не ожидавший такого поворота рыцарь не успел остановиться, споткнулся о камень и свалился прямо в лужу. Фонарь, пшикнув, погас. Пещера погрузилась во тьму.

— Сдурел, мужик?! — крикнули из темноты. — Чего кидаешься-то, как полоумный?

— Кто здесь? — торопливо поднимаясь, спросил рыцарь. — Назовись!

— Сам назовись! Хорошо хоть я увернуться успел, а то бы распополамил сдуру! Ты вообще какого огра тут забыл?!

— А ты чего забыл? — не растерялся рыцарь, пытаясь определить, откуда доносится голос.

Тот, как назло, замолчал — словно задумался.

— А ты чего забыл? — спросили в ответ, точно эхом.

— Я — рыцарь Ратибор! — гордо произнёс воин, держа меч наготове. — Прославленный убийца чудовищ, борец с нечистью! Добрые люди призвали меня, чтоб разобраться с напастью под названием Ночная Злыдня! А ты кто? Назовись немедля!

— Ратибор, значит, — усмехнулся незнакомец. — Ну, не горячись. Лучше потолковать, чем повоевать. Фонарь-то небось замочил? Давай хоть лучинку засветим. А то как нави, в темноте…

Послышалась возня. Ратибор переминался с ноги на ногу, не до конца уверенный в происходящем. А ну как это злой дух говорит с ним человеческим голосом, хочет заморочить? Чего, спрашивается, доброму человеку делать в самом сердце логова чудовища? А если эта Злыдня умеет притворяться, чтобы заманивать добычу в ловушку?

Тут зачиркало огниво, высекая искры, и вскоре в самом деле затеплился слабый огонёк.

Лучину в руках держал крепкий парень среднего роста — чуть ниже самого Ратибора. Только огонёк осветил лицо и широкие плечи, как рыцарь облегчённо выдохнул — слава Богам, человек. Затем уже стали видны голубые глаза, короткие светлые волосы, черты без заметных изъянов. Так мог бы выглядеть сын благородного господина и смазливой, но безродной кухарки. Одежда на нём была добротная, удобная, дорожная — по крайней мере куртка.

— Ты шлем потерял, — сказал незнакомец, указывая вниз.

Полностью отредактировал «Трудно быть героем». Заодно освежил в памяти, чего я там вообще написал-то (писал я ее лёжа в больнице, в не очень-то пригодном к жизни состоянии). Там и так всё было неплохо, но теперь я вычистил вообще все опечатки и кривости, какие только мог. В целом же, даже спустя немалое время, повесть вполне себе работает, оставалось только напильником доработать. И всё же несколько дней я на это убил. И да, добавил иллюстрацию.

Теперь в процессе редактура романа, который эта повесть предвосхищала — «Искажения». Там объём совсем другой, но пока идёт бодрее. По сравнению с трилогией «Эссенции», которая тоже в процессе «освежевания» написано значительно более зрело. Ах, как молод и наивен я был, когда начинал писать «Неприкаянного»… «Искажения» нужно всего лишь стилистически сгладить, а «Эссенцию» местами надо чуть ли не с нуля переписывать. Я так с некоторыми главами уже сделал, и на очереди ещё несколько.

Больше редактуры богу редактуры, му-ха-ха-ха!