«Хре́новый отличник»

В отличие от учительницы начальной школы, о которой я рассказывал во вспоминалке «Угнетённая словесность» https://author.today/reader/215798/1955950, наша воспитательница, заменявшая её после обеда, была недоброй и даже с садистскими наклонностями. Помимо частого применения ремня, она могла, например, бить моего приятеля головой о доску. Меня воспитательница не трогала, но морально уничтожала. Она же придумала мне обидную кличку «хрЕновый отличник», которую все помнили до последнего класса. Как-то на самоподготовке воспитательница подняла меня и стала отчитывать:

— Ну ты, хрЕновый отличник, почему твоя мать не платит за интернат? Государство не обязано тебя содержать.

Действительно, несколько лет моя мама не платила за меня. Это зависело от зарплаты родителей, а она воспитывала меня одна. Через несколько лет сумма составила 17 рублей, потом 32, а в старших классах она уже платила максимум — 56. Но в чём была вина лично меня, второклассника?

Однажды кто-то из родителей, недовольный такими методами воспитания, специально пригласил к нам фотожурналиста. Увидев связки ремней, которые висели на батарее возле учительского стола, он спросил:

— Дети, а зачем здесь висят эти ремни?

— А это — чтобы нас бить, — ответил один из учеников.

Воспитательницу уволили. Она пришла к нам прощаться ночью. Многие изображали плач, даже те, кто когда-то пострадал от её жестокости.

В восьмом классе я ездил на шахматы в Московский дворец пионеров, возвращаясь в школу на следующее утро. Кажется, конфликт с классной руководительницей, возникший во время самоподготовки, был связан с тем, что я из-за занятости не выполнил какое-то общественное поручение. Когда я пререкался с ней, в дверях стоял воспитатель из соседнего класса — малоприятный человек, которому зачем-то понадобился наш проигрыватель. В подкрепление просьбы он стал ругать меня вместе с ней. Выдержать этот перекрёстный огонь мне было не под силу, поэтому я молча встал и направился к выходу из класса.

— Выпустите меня, — сказал я воспитателю. Он, подбоченившись, опёрся на косяк двери, выставив в мою сторону полусогнутую ногу. Я повторил просьбу более настойчиво и резко, но он не двинулся с места и с едва скрываемой улыбкой смотрел на меня. Положение моё стало несколько нелепым. В классе была тишина, но если бы я простоял у двери ещё какое-то время, выглядел бы просто глупо. И хотя я тогда не знал, что «самурай принимает решение на седьмом выдохе», я, выставив вперёд плечо, вышвырнул воспитателя из класса. Однако ему удалось поймать меня в коридоре и затолкать обратно.

— Выпустите его, — сказала наша учительница воспитателю, и я с высоко поднятой головой пошёл в сторону спального корпуса.

Через час о моём неслыханном для того времени поступке узнало пол-интерната, ко мне подходили старшеклассники и в знак уважения жали руку. Этого воспитателя в школе недолюбливали и были рады, что я сумел проучить его. Он не нашёл поддержки и среди взрослых. Спустя несколько лет он оказался под следствием: заставил одного из учеников срочно ехать домой за справкой, и тот, перебегая улицу прямо напротив здания интерната, угодил под колёса гигантской грузовой машины. Слава богу, всё обошлось.