Технический долг, который заплатят твои дети

История предпринимательства уходит в прошлое. А вместе с ней и сама капиталистическая система. 

Всемирная сеть Интернет и алгоритмы ИИ делают своё дело: банки без офисов, магазины без продавцов, маркетплейсы, социальные сети и другие уставшие привычными для нас вещи — постепенно исключают появление новых игроков на рынке. Они сводят класс мелкого и среднего бизнеса к совершенно лишней прокладке в этой конструкции.

Всё это, как некогда паровая машина и конвейер, создаёт, укрепляет и в последствии будет консервировать новую систему, новую формацию, которая идёт на смену капитализму.

Корпорации прошли этап пожирания государств, начиная от возникновения первых «Ост-Индских» компаний и заканчивая первой империалистических войной.

Монополизация предполагает не раздробление, а укрупнение. 

Корпорации капиталистической формации после первой же мировой войны поняли, зачем корпорации разрушать такой удобный инструмент как государство? 

Достаточно приобрести контрольный или полный пакет акций государства - и оно становится обычным и привычным дочерним предприятием или холдинговой компанией. 

Также есть вариант выкупа активов государства: производственные мощности, технологии государства, их клиентскую базу - и дело в шляпе. 

Дальше всё банально... 

Материнская корпорация формирует Совет директоров дочернего государства из своих топ-менеджеров в парламенте. Это позволяет: принимать необходимые законы и изменения, принимать решения о распределении прибыли или эмиссии денег,

решать вопросы о ликвидации или реорганизации «дочернего государства». 

Корпорация назначает «своего» президента или канцлера и т.д., 

контролирует работу правительства на местах. Корпорация определяет стратегию развития, которая выгодна всей корпорации, а не только отдельной области, краю или государству.

Но Октябрьская революция и Победа СССР в войне создали альтернативную модель. Корпорации, владеющие ресурсами, вынуждены осмыслить теорию Маркса всерьёз.

Они видят главную уязвимость капитализма: противоречие между общественным характером труда и частным присвоением результатов этого труда. 

Кризис капитализма (1960-е) 

К 60м годам 20го века Советский госплан - как кибернетическая модель экономики задал экономике СССР на столько мощный импульс, что разрозненный мир капиталистической системы начал ощутимо отставать. 

Для изучения этого "феномена" подключили знаменитых на тот момент западных кибернетиков, таких как Норберт Винер которые изучив причины роста экономики СССР, для того, чтобы перестать отставать предложили заложить кибернетические основы автоматизации и управления экономиками капиталистического блока. Возникает разрыв: труд перестаёт быть главным источником стоимости, так как машины производят товары с почти нулевыми затратами живого труда. Начинается массовое перепроизводство ненужных товаров (погоня за ВВП ради капитализации).

Следствием этого стал Экологический кризис (ресурсы тратятся впустую, отходы уничтожают биосферу).

В правящих кругах капиталистических стран возрождается мальтузианство: «лишнее население» и «лишнее потребление» угрожают системе их ценностей, ведь они считают себя хозяевами планеты, а "их планета загрязняется от перепроизводства, но остановить перепроизводство они не могут, ведь за счёт него они имеют власть.

Семейные Корпорации начинают проект снятия этого противоречия — но не через социализм, а через технократию. Концепция «Нового мирового порядка» формируется как ответ марксизму: формация инклюзивной технократии вместо капитализма.

Однако К 1970-м капиталистический мир на грани краха (стагфляция, отказ от золотого стандарта). Бреттон-Вудс рушится. Деньги перестают быть эквивалентом стоимости, так как товаров произведено больше, чем может покрыть любое обеспечение.

Но советская номенклатура, благодаря оттепели в холодной войне увлечённая на тот момент идеей конвергенции, «подставляет плечо» — не разрушает, а спасает капиталистическую систему. Это позволяет провести «никсоновский шок»: отвязать доллар от золота, привязав к нефти.

А потом СССР был разрушен, и они получили передышку за счёт выкачивания ресурсов из проигравшего конкурента, смогли продумать детальнее план и нарастить технические возможности. 

Появление новых технологий а так же так необходимых для контроля алгоритмов искусственного интеллекта в начале 2020х позволило начать следующий этап перехода в новую экономическую формацию. 

 техно-инклюзивная революция

Старая модель (нефтедоллар, корпоративный империализм) исчерпала себя. Экология, мальтузианский предел и неконтролируемая эмиссия требуют тотальной управляемости.

И как Следствие — новый монстр:

 Технократический инклюзивизм

Сегодня руководствуясь "советами" МВФ вводятся повсеместно токенизированные, полностью контролируемые деньги. Которые в последствии утратят всякую природу эквивалента стоимости. Для удобства расчетов их могут привязать к потребляемой человеком энергии. 

Человек получает средства не за труд (он больше не так нужен), а за статус/рейтинг/лояльность.

токенизированные платёжные средства будут внедрять через войны, голод и болезни, сокращая население до «нужного» уровня. Систему оправдают борьбой за спасение от тех бед, которые сами же и создадут. Для лучшего контроля мир поделят на 4 макрорегиона, чтобы убирать внутренние противоречия, (хотя возможно на 3, для большей стабильности системы). 

Противоречие «труда и капитала» окончательно снимается путём уничтожения труда как основы стоимости. Стоимость больше не давлеет. Наступает эра лояльности и статуса. 

Возникает формация реализованная на новом уровне технологий — техно-инклюзивизм, где нет ни классического капитализма, ни социализма, а есть управляющая и управляемая техно-каста.

Письмо программисту

Ты читаешь это не случайно.

Ты — человек, который видит, как работают системы. Не внешняя оболочка, не интерфейс для пользователей. Ты видишь архитектуру. Ты знаешь, где лежит баг, который не исправят, потому что «так сложилось исторически».

Ты видишь, куда всё идёт.

Не в новостях. В коммитах. В требованиях, которые меняются каждую итерацию. В том, как твой код всё чаще учится не только помогать человеку, а предсказывать, ограничивать, отсекать. Сначала спам, потом контент, потом доступ к средствам. Шаг за шагом.

Вы, программисты, сегодня — передовой класс. Как ремесленники в средневековье, как рабочие у станка в XIX веке. Вы создаёте реальность, в которой будут жить все. И вы первые, кто видит, что эта реальность становится клеткой. Удобной. Тёплой. С автоматической подстройкой под твои страхи.

Скажи честно. Ты хоть раз коммитил код, который заставлял тебя чувствовать себя неловко? Который ты не хотел бы показывать друзьям? Который завтра, в продакшене, начнёт отказывать людям в праве на ошибку?

Может быть, ты утешаешь себя: «это просто работа», «меня не касается», «система большая, я всего лишь винтик».

Но ты — не винтик. Винтик не пишет рантайм. Винтик не проектирует API для управления чужими жизнями.

Ты — тот, кто может оставить люк.

Система будет сжиматься как пружина. Она обещает порядок, безопасность, эффективность. А приносит тотальный учёт, сломанную приватность, рейтинг вместо совести. Она будет «отсекать лишнее» — сначала криминал, потом инакомыслие, потом просто бедность, потом старость, потом любого, кто не вписывается в профиль лояльности.

Ты думаешь, тебя это не коснётся? Коснётся. Тебя первого.

Потому что система достраивается — программисты станут не нужны. Искусственный интеллект уже сегодня пишет код быстрее, дешевле и без выходных. Он совершенствуется. И ты, создатель автоматизации, окажешься перед той же дилеммой, что и ткач перед механическим станком: твоя рука больше не нужна. А ИИ не знает жалости. И не оставит тебе лишних токенов.

Но ты сейчас — в точке, когда ещё можешь сделать хоть что-то.

Выше тебя — продакт, который не понимает кода. Выше него — инвестор, которому плевать на код. Выше — структура, для которой ты не человек, а «человеко-ресурс» с грейдом.

Ты думаешь: «Со мной не случится ничего плохого в будущем. Я незаменим». Но ты знаешь, что незаменимых нет.

Не надо геройствовать. Не надо саботажа с флагами и лозунгами. Ты не хакер в голливудском фильме. Ты — обычный инженер, которому завтра нужно сдать спринт.

Просто оставляй изъян.

Делай маленькие, чистые, необъяснимые странности. Те, которые можно объяснить «ошибкой округления», «недокументированным поведением библиотеки», «гонкой потоков». 

Маленькие. Неочевидные. Такие, что тестирование пройдёт, код-ревью пропустит. 

 Ты делаешь это для своих.

Для своей дочери или сына, которым через десять лет могут отказать в лекарстве из-за низкого рейтинга. Для своего отца или матери, которые не поймут, почему их токены кончились, а как дальше жить — неизвестно. Для своей подруги или друга, которых система пометит «неблагонадёжными» за старые посты. Для себя — когда тебя попросят оптимизировать свой отдел под ноль.

Ты не думаешь об этом. Но иногда, когда кто-то рядом берёт телефон и его лицо подсвечивается камерой, ловишь угол экрана, ты на мгновение видишь будущее: экран, который смотрит на него, который оценивает, который решает — достоин ли он завтрашнего дня.

Каждый инженер, с которым ты работаешь, хотя бы раз думал об этом. Но молчит. Потому что «не принято».

Ты не можешь остановить систему. Но ты не один, и ты можешь сделать так, чтобы она запнулась.

И сетка трещин расползётся по всей архитектуре. И однажды, в нужный момент, это может сохранить кому-то жизнь.

Ведь кто-то просто оставил дверь открытой.

Делись знанием, а не инструкцией. Не говори: «Сделайте так». Спроси коллегу за кофе, что он думает о будущем.

Распространяй это письмо. Не как приказ. Не как манифест. Не как «обязаловку». А как размышление — «вот, наткнулся, показалось интересным, поделиться не с кем, может, тебе зайдёт».

Ты — программист. Ты знаешь, как распространяется информация без центрального узла. Ты знаешь, что такое P2P. Ты знаешь на какие языки это можно перевести и с кем обсудить. Сделай так, чтобы это письмо стало торрентом в головах.