Внезапно!

Приветствую, друзья!

Всеми вашими дуэлями навеяло....

Утренние сумерки.

Трава покрытая изморозью, и холмы, бесконечно тянувшиеся во все стороны, куда ни глянь. Земляная дорога, прихваченная легким морозом, петляла впереди, словно пьяная. Крытое ландо, запряженное свежей парой преодолевало очередной подъем, мягко покачиваясь на рессорах.

- Можно мне выговориться? - молодой человек, сидевший напротив двух своих спутников, выглядел болезненно. Лицо бледное - без единой кровинки. Воспаленные глаза. Похоже, не спал всю ночь. Он кутался в плащ, но от этого ему не становилось теплее.

- Я ваш секундант, Альфред, а не викарий, - с усилием, давя зевок, произнес тот, что был помоложе. Пожилой, в выглядывавшем из-под плаща клетчатом жилете, и с коричневым саквояжем в руках, бросил на первого быстрый взгляд и отвернулся к окну.

- Я знаю, Уитхем! - с отчаянием в голосе воскликнул Альфред, подавшись всем телом вперед. - Но, возможно, больше не предоставиться шанса! - Уитхем моргнул, давая понять, что согласен, и парень начал быстро и сбивчиво рассказывать. - Знаю!.. Знаю, что обо мне говорят! Но из всех этих дуэлей я по-настоящему лишь в одной одержал верх. Во всех остальных случаях, удавалось решить вопрос примирением... - он перебегал взглядом от одного пассажира к другому, ожидая услышать от них хоть слово поддержки.

- Боже правый, сэр! - то ли возмутился, то ли удивился пожилой. У Уитхема непроизвольно открылся рот:

- Позвольте, старина, - начал он, когда совладал с собой, - а как же все те рассказы о несчастных жертвах вашей меткости?

Альфред тяжело вздохнул и уставился на белстящие носы своих ботинок.

- Знаете, как это было? - через некоторое время произнес парень. - Я действительно застрелил одного. Первого. Пуля угодила ему точно лоб, - а затем, будто оправдываясь, горячечно залепетал. - Но то была чистая случайность! Вскоре кто-то из секундантов сказал, что видел, как я целился тому бедняге в голову. Следующий уже не захотел со мной связываться. А когда я переехал в другой город, там уже ходили слухи, что я и его убил метким выстрелом. И так, из раза в раз! Число моих жертв неуклонно росло, хотя я ничего для этого не сделал, - тут он слегка замялся, еще раз посмотрел на своих спутников. - Разве, что не пытался оспорить всей этой лжи. Да! Пожалуй, именно в том и состоит моя вина, - и выдохнул с заметным облегчением. Откинулся на спинку сидения.

- Боже правый, сэр! - выпучил на него глаза пожилой. - ...

- Подождите, доктор, - жестом остановил того Уитхем. - Послушайте, Альберт, а почему вы столько времени молчали и лишь теперь решили открыться? Причем, нам, - он мельком взглянул на доктора, сидевшего так, словно он был не в экипаже, а на приеме у губернатора, - малознакомым людям.

- Я чувствую, что сегодняшняя дуэль будет моей последней, сэр, - печально улыбнулся парень. - А мне очень хотелось излить кому-нибудь то, что гложило меня последнее время. Простите, если мои слова обременили вас, Уитхем, - он посмотрел на пожилого. - И вас, доктор Бэнкс.

- Бросьте, старина, - ободряюще потрепал его по колену Уитхем. - Все в порядке. Мы с доктором обещаем вам, что эта тайна останется только между нами. Так ведь, доктор Бэнкс? - пожилой с достоинством кивнул. - Но, почему вы не хотите сами пойти на примирение, если так боитесь? У вас репутация. Вряд ли одно обстоятельство сильно ее попртит. Наоборот! Ваш жест могут счесть проявлением великодушия и милосердия.

- Ах, Уитхем, - в голосе Альфреда послышалась непреодолимая тоска, - если бы вы только знали... - и он замолк, отвернувшись к окну, за которым из-за холмов появились первые лучи восходящего Солнца.