Снище

Какой-то полузарубежный город, вроде Таллина, но не Таллин. Впечатление полузарубежности происходит от нерусской архитектуры и обилия русскоговорящих. А не Таллин ‒ потому что нет пресловутых улочек, все улицы ровные и широкие.

Мы в том городе с туристической целью. Мы ‒ это я, моя женщина и несколько общих знакомых, увязавшихся за нами в путешествие. И хоть женщину мою зовут Кисуля, а другого имени я не знаю, мои чувства к ней стары, крепки и даже выходят за физиологические границы.

Всей компанией мы останавливаемся  в одном гостиничном номере. В этом нет ничего особенного, потому что номер очень велик: два санузла и пять или шесть комнат. Все комнаты с высокими потолками и каминами, потому что дом, в котором находится гостиница, был прежде центром чьей-то усадьбы.

‒ Ну чё? Прошвырнёмся? ‒ предлагает кто-то из общих знакомых, и все соглашаются.

Оставив чемоданы в номере, мы приступаем к исследованию полузарубежного города. Какая-то набережная. Какая-то площадь. Опять набережная. Опять площадь. Большой городской парк, ну очень большой, это каким-то образом чувствуется. Широченная аллея, по бокам от неё стометровые эвкалипты, а по ней самой бредут горожане, и мы вместе с ними.

‒ Что-то хочется жрать, ‒ говорит кто-то из общих знакомых.

‒ А вон там, наверное, есть ресторан, ‒ отвечает другой и указывает пальцем вперёд по ходу аллеи, где в туманной перспективе маячит огромный замок, напоминающий Кёльнский собор, как я его себе воображаю.

Минут через двадцать мы добираемся до замка, заходим в него, и… да, там есть ресторан, и не один, и вообще много всякого.

Кто бывал в Москве, не мог не побывать на Курском вокзале, и должен представлять, таким образом, как выглядит внутри тот замок. С поправкой на готичность, разумеется. Огромные колонны, сводчатые потолки, просторные ниши в стенах и всё прочее в этом духе.

‒ О, мы туда! ‒ говорит один из общих знакомых и увлекает остальных в какое-то людное место под сводами замка, находящееся малость в стороне.

‒ Куда они? ‒ спрашивает моя женщина.

‒ Жрать, ‒ пожимаю я плечом.

‒ Я бы тоже перекусила. Пойдём вместе с ними!

‒ Зачем? Здесь тоже кафе.

Я приглашаю её жестом сесть за большой круглый стол, один из нескольких вокруг нас. Вскоре появляется официант, мы что-то заказываем, и он исчезает.

‒ Пойду пока поправлю причёску!

Я понимающе киваю головой, моя женщина встает из-за стола и уходит. Нет её довольно долго. Настолько долго, что официант успевает принести два подноса с блюдами ‒ один для неё, второй для меня. Наконец она возвращается.

‒ О, уже принесли!.. Послушай, мышонок, я не хочу здесь сидеть, здесь чем-то воняет. Давай пересядем вон за тот дальний столик!

Я соглашаюсь кивком головы. Удаляясь в направлении дальнего столика походкой манекенщицы, через плечо она кокетливо произносит:

‒ Ты ведь не заставишь меня тащить это самой, мышонок?

Я киваю ещё раз. Конечно не заставлю, что за вопрос. Подносы не такие уж большие, и меня не затруднит перенести их за один раз, взяв в каждую руку по одному. В это время к столу подходят две юные неформалки, одна с зелеными волосами, другая с сиреневыми:

‒ Вы не против, если мы вот тут с краешку сядем?

‒ Да-да, пожалуйста, я всё равно ухожу за другой столик… 

И в некотором удивлении я оглядываюсь вокруг себя, чтобы посмотреть: неужели все места заняты, неужели им негде сесть?

А когда снова поворачиваюсь лицом к столу, то вижу: стол абсолютно пустой.

Первая мысль: пока я оглядывался, за спиной у меня проскочил работник кафе с тележкой для грязной посуды и забрал оба подноса. Видимо, решил, что уже покушали. Многие посетители хороших ресторанов кушают неприметно: ткнут пару раз вилкой, и всё.

‒ Здесь официант только что проходил? ‒ спрашиваю у неформалок.

‒ Нет, ‒ отвечают девицы.

‒ А кто же тогда взял подносы?

‒ Какие подносы?

И смотрят  на меня честными глазами. Я понимаю, что меня обокрали, и девки, возможно, к этому причастны. Шуметь, что-то доказывать ‒ бесполезно. Нужно найти администратора, вместе с ним просмотреть запись с камеры наблюдения, и всё станет ясно.

Я отхожу от стола и приступаю к поискам лица при исполнении. Довольно скоро мне попадается седовласая бабка с ведром, шваброй и бейджиком на груди.

‒ Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, где мне найти администратора.

‒ Вы его вряд ли найдете. Он же один на несколько филиалов, к нам сюда в лес редко заглядывает… Хотя, вы знаете, как раз сегодня, по-моему, я его видела. Загляните к нему в кабинет, может, он еще не ушел.

‒ Так где его кабинет-то?

‒ А очень просто. Вон туда пойдете и там направо в арку свернете. По лестнице на второй этаж подниметесь, справа его кабинет будет.

Из арки, на которую указала бабка, тем временем выходит молодая женщина, а следом за ней, как утята за уткой, семенят детишки, человек двадцать.

‒ А там не детский ли сад? ‒ с подозрением спрашиваю я.

‒ Да, детский сад. И что с того? Детский сад, как по лестнице поднимешься, слева. А кабинет администратора справа. Я ж тебе русским языком сказала: спра-ва.

Лестница оказывается весьма длинной. Неимоверно долго поднимаюсь по ней на площадку второго этажа. Поднявшись, вижу: слева ‒ плохо освещенный коридор, уходящий куда-то в желто-бурую тьму, справа ‒ заветная дверь. Дверь деревенского сортира выглядит краше. Щели в досках, рассохшаяся древесина, облупившаяся масляная краска. И ни намёка на какую-либо табличку. Можно, конечно, в эту дверь постучать. Но толку не будет.

*   *   *   

‒ Кисуль, ну пойми: я не виноват. Хер его знает кто их взял!

‒ Да ладно тебе, не парься.

‒ Я же вижу, что ты обиделась!

‒ Ну так-то пожрать хотелось, да.

‒ Так говорю ж: давай вернемся и закажем ещё раз!

Мы стоим с ней на набережной возле замка, и ветер играет её роскошными волосами. Возвращаться она не хочет, и я её понимаю. Кисуля ‒ гордая. Демонстративно ушла, вся в расстроенных чувствах, а теперь возвращаться? Не-ет, это будет не Кисуля.

‒ А ты любишь слоеные пирожки с мясом? ‒ без особой надежды спрашиваю я у неё.

‒ С детства обожаю! ‒ вдруг экзальтированно восклицает моя женщина. ‒ А что?! Ты где-то видел здесь слоеные пирожки с мясом?!

‒ Да вон он, ларёк стоит…

Через десять минут мы уже жуем пирожки и запиваем их газировкой, держа в руках промасленные бумажные кульки и пластиковые бутылки. При этом мы не спеша прогуливаемся по аллее с эвкалиптами, а в лица нам дует прохладный нордический ветер.

.