Обабилась ты, сказал муж и ушел к тридцатилетней

- Вера, открой. Это я.

Она стояла в коридоре с мокрым полотенцем в руках. Посмотрела в глазок. Олег. Куртка та же, синяя, воротник вытертый до белого.

- Чего тебе?

- Открой, разговор есть.

За дверью стукнуло. Чемодан поставил, видимо.

- Говори так.

- Вера, ну что за детский сад. Я с поезда.

Она вытерла руки о полотенце. Повесила его на крючок у зеркала. Крючок этот сама прикручивала в позапрошлом мае, дюбели покупала в ларьке у автобусной остановки.

- Три года не звонил.

- Звонил. Ты не брала.

***

Ушёл он в феврале. Не в феврале, в марте, восьмого числа как раз, она ещё торт испекла с вечера. Пришёл с работы, сел на табурет в прихожей и стал развязывать шнурки. Долго. Она из кухни спросила про ужин.

- Вера, я тебе скажу.

Она вышла с тарелкой.

- Обабилась ты. У неё фигура. А ты вот. Фартук этот.

Тарелка не упала. Она поставила её на комод, где стоял телефон и лежали ключи от дачи Олеговой матери.

Кристина работала у них в логистике. Тридцать лет ей было. Вера её видела один раз, на новогоднем корпоративе, в столовой второго цеха. Девчонка в зелёном платье, худая, смеялась громко.

Вещи Олег собирал сам, четыре часа. Носки искал по всей квартире, ругался, что она их перепрятала. Она не перепрятывала.

Настя тогда училась на третьем курсе. Приехала на выходные, узнала, села на подоконник в своей комнате и просидела до темноты. Вера её не трогала.

Первые полгода Вера ждала. Потом перестала.

***

Она открыла. Не потому что решила, просто рука сама повернула замок.

Олег зашёл, поставил чемодан у обувницы. Разулся. Носки у него были разные, один серый, другой в полоску.

- Чайник поставь, а?

- Сам поставь. Знаешь где.

Он прошёл на кухню и остановился. Обои другие. Она переклеила летом, светлые, с мелкой полоской. Стол переставила к окну. Холодильник тот же.

- Ремонт сделала.

- Сделала.

Он сел на своё место. Вера отметила, что сел именно туда, где сидел двадцать два года. Двадцать три, они в две тысячи первом поженились.

- Вера, я к тебе хочу вернуться.

Она достала две чашки. Одну поставила перед ним. Себе налила.

- Кристина где?

- Не важно.

- Мне важно.

Олег покрутил чашку. Ложку взял, потом положил обратно.

- Ушла к другому. В апреле, десятого.

- Понятно.

Вера отпила чай. Горячий.

- Вера, я тебе...

- Чай пей, остынет.

***

Настя позвонила в девять вечера, как всегда по средам. Вера вышла с телефоном на балкон, прикрыла дверь.

- Мам, ты чего шёпотом?

- Отец приехал.

Молчание в трубке секунд пять.

- В смысле приехал?

- С чемоданом. Сидит на кухне.

Настя выдохнула в трубку. Она снимала комнату в Реутове, работала в клинике администратором, вторая смена заканчивалась в восемь.

- Мам, ты его не пускай жить.

- Он уже вошёл.

- Мам.

На балконе стояли банки, пустые, с прошлого года. Вера всё собиралась их вымыть и отнести соседке. Соседка Тоня закатывала помидоры, банки просила ещё в июле.

- Настя, я разберусь.

- Ты всегда так говоришь.

Утром Вера ушла на работу в семь. Олег спал на диване в зале, она ему постелила там. Не в спальне.

На проходной её остановила Зинаида Павловна из отдела кадров.

- Верочка, а ты в отпуск когда пишешь? Мне график сдавать.

- В сентябре.

- Ой, все в сентябре, кто ж работать будет.

Вера в этой конторе третий год, пришла кладовщицей, теперь старший кладовщик, склад номер четыре, тот что за котельной. Работа тяжёлая физически. Она за три года похудела на два размера, не от диет, от накладных и погрузчика.

Мать Олега позвонила в обед.

- Верочка, он у тебя?

- У меня.

- Слава богу. Вера, ты его не гони. Он же намучился.

Вера стояла у окна в бытовке, смотрела на разгрузку.

- Галина Ивановна, а вы мне три года не звонили.

- Так это же... Вера, ну не начинай.

***

Вечером Олег встретил её с пельменями. Купил в магазине у дома, сварил, разложил по тарелкам. Даже сметану поставил.

- Вера, я всё понял за эти годы.

Она села. Пельмени были нормальные.

- Что понял?

- Что дура она. И что я дурак.

- Дальше.

Олег растерялся. Он готовил, видимо, другой разговор.

- Вера, ну мы же двадцать три года.

- Двадцать два. Три года минус.

Он замолчал. Вилкой поводил по тарелке.

- Я на работе теперь в другом цехе. Перевели. Оклад поменьше, ну и ладно.

- Ладно.

- Вера, ты меня слышишь вообще?

Она слышала. Слышала и думала про накладную на цемент, там количество не сходилось, кладовщик со второго склада что-то напутал. Надо утром пересчитать.

- Слышу, Олег.

Он положил вилку.

- Так что мне делать?

- Не знаю.

- Как не знаешь? Ты жена мне.

Вера встала, отнесла тарелку в раковину. Открыла воду. Вода шла тёплая, бойлер она поставила в феврале, мастер приезжал два раза, потому что с первого раза перепутал провода.

- Олег, ты мне тогда сказал слово одно. Помнишь какое?

- Вера, ну я в сердцах.

- Обабилась. Я его три года на себе носила.

Она вытерла руки.

- Я в зеркало смотреть перестала на полгода. Потом стала. Себя увидела, не то что ты видел.

- Так ты похудела же. Я заметил сразу.

- Я не для тебя.

Олег встал, подошёл. Хотел взять за плечи. Она отступила на шаг к подоконнику, где стоял фикус, тот самый, который при нём засыхал и который она пересадила.

- Вера, мне жить негде.

- У матери твоей две комнаты.

- Она меня пилить будет.

- Будет.

На следующий день пришёл сосед снизу, дед Аркадий, спрашивал не течёт ли у неё в ванной, потому что у него пятно на потолке. Вера пустила его посмотреть. Аркадий залез, потрогал трубу, сказал что не отсюда, что это от Тони с шестого. Ушёл. Про Олега ничего не спросил. Тот сидел на кухне в трусах и майке.

***

В субботу Вера сложила его вещи. Не быстро, часа за полтора, аккуратно, рубашки свернула как он любит.

- Вера, ты серьёзно?

- Чемодан у обувницы.

Он стоял в коридоре, потом взял чемодан. Замок щёлкнул.

Вера закрыла дверь, повернула замок и пошла на кухню. Достала банки с балкона и стала их мыть, все восемь, Тоне обещала ещё в июле.

Если история отозвалась, подпишитесь на канал и поставьте палец вверх . Напишите в комментариях: а вы бы открыли дверь такому человеку через три года? Мне правда интересно ваше мнение.