"Небес ответившая твердь" Отрывок.

Пришли новые люди и очередь каптера перекинулась на новый человекопоток. И я оказался в самом конце. От возможности отдыха меня отделяло не пять а тридцать пять человек. Плюс я видел, как тяжело было уже новым кормящим, ведь голодных ртов было намного больше. И началось то, что точно укрепило мое желание бежать из этой механической адской рутины.

Вместо того,  чтобы логично рассчитать количество пайков на количество человек, и сделать запасы в два раза больше на каждую смену, они начали выдавать сухие пайки в твердом прессованном виде. И люди, которые полностью вовлечены в процесс часто кусали не еду, а дерево, металл, нож, инструменты. Некоторые бросали все и просто садились и ели этот сухой трещащий квадрат до конца, что превращало их лицо в кровавое месиво.

Перепачканные лица, стёртые в мясо десна, поломанные зубы и кровь, очень часто шли по длинной линии перед глазами всех работников. Много кто просто задыхался от застрявших кусков и умирал, кто-то падал мертвым от аллергии, другие работали уже как роботы, стоя по обе стороны с трупами и не проявляя никаких эмоций по этому поводу. Сухие пайки таких роботов и умерших работяг разбирались жадными коллегами.

Наше маленькое общество начало делиться на несколько маленьких общин.

Пятеро были роботами, которые почти не ели, если им не давали в руки паек. Они ели, кровоточили из рта, но все равно просто работали дальше.

Семеро были накопителями. Количество пайков у них росло, но они их не ели. Они хранили их у себя, почти выстраивая рядом с собой большую продуктовую стену. Нижние запасы уже начинали подгнивать, а верхние порой просто падали в гробы и их никто уже не хотел оттуда есть.

Двенадцать были самыми странными. Именно в той части линии, где было больше всего трупов. Вместо сухих пайков они ели себя или недавно умерших коллег. Что приводило к тому, что гробы начали буквально наполняться не врагами и будущими гнездами, а нами самими. Выеденное лицо с целыми остекленевшими глазами, которые смотрят на тебя, это была жуткая, но довольно привычная картина. 

Машинально хотелось закрыть этой голове веки, но у нее не было век. Оставалось только выполнить свою часть работы и она молча ехала дальше. Много кто не выдерживал и его рвало прямо на это произведение мрачного искусства, делая его еще страшнее и отвратительнее.

Во всем этом виделось только одно. Виноваты не мухи, а мы сами. Ведь именно люди поставили нас в такие условия  именно люди привели слишком много работников, на которых не хватало подливки для смягчения концентрата.

 По моим подсчётам, гробов было произведено больше миллиона, но мы делали еще. Создавалось впечатление, что у нас в округе не может быть столько деревьев. Некоторые из тех, кто оставался со мной, в рядах разумных людей, говорил, что есть подозрение на то, что под нами может быть такой же завод, но по разбору гробов. 

И все это лишь попытка верхушки власти заставить людей забыть обо всем что твориться снаружи. Просто работать до конца, пока не решиться проблема.