Из того самого черновика...

Чертыхнувшись, на сей раз вслух, Лора упёрлась ладонями в край стола. Пол взбрыкнул снова. От стоп по занемевшим лодыжкам врассыпную понеслись тысячи колючих мурашек.

Лампы с их искажённой после вчерашнего цветовой температурой заливали пространство лаборатории всё тем же циановым оттенком, будто погружали всё вокруг в ледяную воду. А Воронов — он отбрасывал глубокую, тёмную синюю тень. На Лору, на стол, на терминал, на экран с длинным остриём на 4 герцах.

О, само собой, пик был на месте. Сидел как влитой в окне частотного анализа с «Гелиоса-М».

Лора выпрямилась, будто собиралась предстать перед главной своей проблемой в достойном виде. Воронов продолжал строить из себя статую с поправкой на проблески жизни в глазах. Хотелось дёрнуть плечом или отмахнуться в попытке стряхнуть с себя этот давящий взгляд, но Лора держалась. В таком же молчании потянулась к сенсорной панели, провела по ней пальцами, переключая режим визуализации данных. Спектрограмма свернулась, уступая место карте геомагнитного поля. Лора увеличила масштаб — подтянула их нынешнее место обитания поближе.

Потёрла подбородок. На первый взгляд никаких изменений по сравнению с днём вчерашним. Это было бы слишком хорошо — лучший исход, в который Лора не то, что не верила, скорее опасалась, что он уже невозможен.

Открыв во втором окне вчерашнюю карту, Лора наложила одно изображение на другое. Теперь разница проступила очевиднее: красный оттенок, обозначающий напряжённость поля в Чукотском море, под островом Врангеля выцвел до пока ещё яркого, но уже близкого к оранжевому пятна.

— Минус 0,25% за последние шесть часов, — проговорила она вслух, сама удивившись бесцветности собственного голоса. — Минус 130,29 нТл. «Серж», ты это видишь?

— Вижу. Я зафиксировал, — тихо, едва ли не эхом отозвался «Серж».

Лора уткнулась в блокнот. Скрип карандаша почему-то не успокаивал — словно дёргал за нервы, и без того то горящие огнём, то стынущие в холоде.

— «Серж». Нулевой запуск СМШ, — не поднимая головы, скомандовала она всё так же бесстрастно. — Сравни с данными за прошлую ночь.

— Выполнено. Отклонений нет. Калибровка в норме.

Кто бы сомневался. Лора сделала пометку в блокноте. Краем глаза заметила, как Воронов склонил голову набок. Чуть прищурился. Как-то так, наверное, раньше смотрели энтомологи, прежде чем пришпилить иголкой к доске очередную букашку.

Тронув сенсор, Лора переключилась между спутниками для сверки.

— «Серж», сравни с «Гелиосом» и «МagSat».

— Совпадение. Падение поля — 0,25%. Локальный провал под островом Врангеля, — доложил «Серж».

Лора кивнула. Карандаш слишком заметно заскрипел по бумаге. Пальцы ныли от нажима, но казалось: если не вывести строку до конца, станет совсем худо. Только поставив точку, Лора вместе с креслом качнулась влево.

— Воронов, — констатировала, будто только заметив главу безопасности. — Вы давно там торчите? Могли бы взять стул.

— Я не нуждаюсь в стуле, — произнёс он без выражения. Мог бы хотя бы вздохнуть из досады, подумала Лора, но никто, кажется, никогда не слышал от Воронова никаких вздохов, словно однажды в прошлом он упразднил для себя существование всех связанных с чувствами рефлексов.

— А зря. — Лора вернулась к экрану. Голова чуть заметно гудела — или гудело что-то другое? — а ещё кружилась, но надо было держаться. Даже улыбаться — холодно и саркастично, всё, как господин главный безопасник ненавидит. — В ногах правды нет. Уселись бы, прочувствовали бы толчки большей, так сказать, площадью. Заодно поделились бы впечатлениями. От вчерашнего свето-звукового аттракциона. От нашего нового освещения, — она указала на синие лампы, — и от чтива в красной папке.

Воронов изобразил прищур, в котором промеж полусомкнутых век виднелись колючие, как буравчики, зрачки. Потом усмехнулся — без проблеска эмоций, всего-то приподняв углы рта в жёстком натяжении.

— Или от того, что автору чтива снятся кошмары, — продолжил он настолько в тон, что Лора едва не поморщилась. — Возможно, вам, Тарская, нужен психоаналитик. Чтобы купировать эффект от дурных снов и не пороть горячку.

— Горячку? — изо всех сил держась за маску спокойствия, Лора подняла бровь. Откровенно говоря, разговоры на тему «Тарская-Ван дер Берг-госпожа геофизик паникёрша» утомили её до предела. При том, что результат был налицо, точнее, на терминале. И больше всего хотелось плюнуть на Воронова через плечо, как на нечистую силу, и заняться, наконец, работой.

Изображение на экране, казалось, обжигало спину ледяным касанием.

— Горячку, — подтвердил Воронов, ухмыляясь. — Как ещё назвать ваши угрозы в адрес вице-президента.

— Никаких угроз. — Лора пожала плечами. Наверное, устало, но сейчас она и не думала это скрывать. — Обещание. Если отчёт не уйдёт в совет директоров — уйду я.

Чёрная фигура вдруг оказалась вплотную — одним махом, будто кто-то сдвинул стоящую вертикально плиту. Воронов, впрочем, тут же согнулся, чтобы его лицо оказалось вровень с лицом Лоры.

Она, кажется, всё-таки моргнула — вот же досада. Успела подумать: что же, чёрт его побери, должно происходить с человеком в его жизни, чтобы он выработал подобный взгляд.

— Уйдёте? А куда? В тундру? — осведомился он. — Видите ли, в чём дело… — он распрямился, напустил на себя скучающий вид и заговорил монотонно: — У нас полярная ночь на носу. Если вы расторгнете контракт, никто не отправит вас на материк в ту же минуту. Транспорт придёт… может, через месяц. Два, три — если случится оказия. И знаете, что я вынужден буду сделать?

Лора подняла бровь. Вороновское лицо, гладкое, в синем свете отливающее металлом снова висело перед глазами.

Лорина тяга развернуться к терминалу становилась невыносимой.

— Как человека, более не имеющего отношения к проекту, я буду вынужден, — он с нескрываемым удовольствием выделил слово «вынужден», — изолировать вас в пока ещё закреплённой за вами каюте. И вы будете сидеть там — без спектрограмм, без камней, без вашего обожаемого геодинамо…

Лора сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Побелевшие костяшки притянули вороновский взгляд.

Она выругалась про себя. Воронов не скрывал ухмылки.

— Что, Тарская? Есть, что сказать?

— Я… не знаю, — вырвалось вдруг у Лоры совершенно искренне, но эта искренность разбудила проблеск внимания в вороновских глазах-льдинках. — Зато знаю, что, если вы продолжите гнуть свою линию, мы все будем сидеть в тундре. С голым задом. Без геодинамо. Без всего.