Воскресный отрывок. Право на жалость.

В рамках Флешмоба "Воскресный отрывок" небольшой кусочек из последней процессной главы третьей книги романа "Я не жалею" - "Право на жалость".

— Угу. А когда нашли людей, — Сергей отвёл глаза, — операция уже началась. И… понимаешь, Лёш… — он пристально посмотрел мне в глаза. С тоской и каким-то сочувствием. — Никто не смог. Так, как ты. Пожалеть…

— Ты… ты считаешь это жалостью? — вилка выпала из пальцев и зазвенела по столу.

Полковник пожал плечами.

— Жалость. Милосердие. Последняя милость. — Звучало как название рыцарского романа среднего пошиба. — Назови как хочешь. Важно, что ты — смог, а мы — нет. И… там, — он неопределённо махнул головой, — высосанные в ноль маги, растоптанные танки, раненые, которым потребуются месяцы восстановления, — здоровая рука, сжимающая вилку, побелела, — и пацаны, которые стояли и смотрели, как умирают люди — расстрелянные невидимыми пулями и сожжённые невидимым огнём. Понимаешь?

На нас смотрели. Кто-то с сочувствием, кто-то с подозрением. Кто-то с жалостью. Я их понимал. Монолог Сергея был похож на «Си-лучи и врата Таннгейзера». Но он не был выдумкой. И он не был агонией.

Мне было бы легче, если бы у полковника проступили слёзы, но глаза были сухими. Сухими и очень злыми.