Желязны украл «Амбер» у Муркока? Почему великие идеи редко принадлежат одному автору

Есть такое своеобразное литературное развлечение: поставить рядом две книги, найти несколько похожих идей и торжественно объявить одного автора плагиатором.

С Майклом Муркоком и Роджером Желязны это особенно соблазнительно.

У Муркока — множество миров, связанных общей метафизикой. В разных реальностях появляются воплощения Вечного Воителя. Над отдельными сюжетами стоит огромная конструкция из Закона, Хаоса и Космического Равновесия.

Элрик появляется в печати в 1961 году.

У Желязны — Амбер, Тени, по которым могут перемещаться члены королевской семьи, и Дворы Хаоса на другом полюсе мироздания.

«Девять принцев Амбера» выходят в 1970 году.

По хронологии всё сходится. Муркок был раньше.

У Муркока уже был мультиверс.

У Муркока уже были Закон и Хаос.

У Желязны через несколько лет появляются бесконечные миры, Амбер и Хаос.

Дело закрыто? Не совсем.

Здесь-то как раз история становится гораздо интереснее обычного “один писатель слямзил у другого”.

Когда начинаешь искать не сходства, а свидетельства самого Желязны о происхождении «Амбера», следы ведут вовсе не только (и даже не прежде всего) к Муркоку.

Желязны признавал влияние на своё творчество «Тёмного мира» Генри Каттнера. Среди источников «Амбера» он также называл цикл Филипа Хосе Фармера «Многоярусный мир», кельтскую мифологию и артуровскую традицию.

А в одном из интервью, рассуждая о природе Теней и разных версиях реальности, Желязны вспоминал “Александрийский квартет” Лоренса Даррелла — произведение, вообще не похожее на героическое фэнтези. Его интересовала сама идея одной реальности, меняющейся в зависимости от точки зрения.

Получается гораздо интереснее, чем незамысловатая схема “Муркок придумал — Желязны позаимствовал”.

Сходство между их мирами действительно есть. И хронология тоже работает в пользу такого подозрения, но это ещё не доказывает прямого заимствования.

По крайней мере, мне не удалось найти надёжного свидетельства, в котором сам Желязны называл Муркока источником ключевых идей “Амбера”.

Так что эффектное обвинение приходится немного испортить фактами.

И это, пожалуй, даже к лучшему. Потому что вместо вопроса “кто у кого украл?” появляется гораздо более интересный: а кому вообще принадлежит идея?

Можно ли “украсть” саму концепцию множества параллельных миров, если фантастика обращалась к ней задолго до Муркока и Желязны?

Можно ли присвоить себе противостояние порядка и хаоса, если эта идея гораздо старше современной литературы?

Можно ли считать исключительно авторской находкой героя, существующего в разных воплощениях, если подобные мотивы встречались в мифологии за тысячелетия до появления современного литературного рынка?

Конечно, это не означает, что оригинальности не существует.

Просто оригинальность не обязана умещаться в узкие рамки.

“У меня есть бесконечное количество миров” — ещё не произведение.

Произведением становится то, как эти миры устроены, зачем они понадобились автору, какие ограничения он ввёл, какие персонажи в них живут и какой вопрос через эту конструкцию он задаёт читателю.

У Муркока мультиверс становится огромной сценой для повторяющихся воплощений Вечного Воителя и борьбы за равновесие между космическими силами.

У Желязны Тени превращаются прежде всего в пространство семейной войны, власти, самоидентификации и сомнений в самой природе реальности. В центре «Амбера» не абстрактный каталог параллельных вселенных, а семейство людей, способных пройти через бесконечность миров, но которые при этом годами не в силах разобраться друг с другом. Что, согласитесь, очень по-человечески: можно владеть тысячами реальностей и всё равно испортить отношения с братом.

Настоящее заимствование начинается не там, где появилась знакомая идея. Мне кажется, для автора полезно различать несколько вещей.

Идея может быть общей: бессмертный герой, параллельные миры, магический меч, борьба порядка с хаосом.

Конструкция уже конкретнее: как именно устроены миры, как между ними перемещаются, какие правила связывают их между собой.

Ещё конкретнее — персонажи, сцены, последовательность событий, уникальные образы, формулировки.

И вот чем ближе мы подходим к последнему уровню, тем меньше разговор идёт о влиянии и тем больше — о копировании.

Но литература существует именно потому, что между первым импульсом и готовым произведением лежит огромная территория преобразования.

Шекспир не взял из пустоты большинство сюжетов своих пьес.

Толкин не придумал эльфов.

Муркок не придумал саму мысль о борьбе Закона и Хаоса.

Желязны не придумал параллельные миры.

И всё же после них соответствующие идеи выглядят иначе, чем до них.

Вот это и есть, пожалуй, самая неприятная новость для начинающего автора, который мучительно пытается придумать “идею, которой никогда ни у кого не было”.

Скорее всего, не получится. И это нормально.

Гораздо полезнее спросить не: “Придумывал ли кто-нибудь такое раньше?”

а: “Что именно с этой идеей сделаю я?”

Многие привыкли говорить о Законе и Хаосе как об одной из важнейших частей именно муркоковской вселенной.

Но сам Майкл Муркок совершенно спокойно рассказывал, что идею противостояния Закона и Хаоса взял у Пола Андерсона.

Причём не пытался прятать источник и не объяснял, что это было мистическое совпадение двух гениев. Взял. А потом переделал.

У Андерсона эта конструкция была одной. У Муркока она стала другой.

После Муркока её следы разошлись ещё дальше по фэнтези, литературе и играм.

И вот эта история, на мой взгляд, намного полезнее спора о том, кто у кого что стащил.

Потому что культура вообще устроена как бесконечная цепочка заимствований, возражений, переосмыслений и мутаций.

Автор получает чужую идею не как готовый ответ. Он получает материал.

А дальше уже видно, автор он или копировальный аппарат.

Отдельно небольшую историю о том, откуда у Муркока появились Закон и Хаос я запостил в Telegram-канале ReaLore: https://t.me/realore_ai/29

А как Вы считаете, если автор берёт чужую идею, но строит из неё совершенно другое произведение — это всё ещё чужая идея или уже его собственная?