Как же так получается...

Люди (это мы, т. е. я тоже) часто мыслят категорией экстраполяции (это типа как приметить куда достанет струя, когда писаешь стоя; кстати, я "знаю" девчонку которая делала это на очень много метров и, скорее всего, это мировой рекорд) так вот, экстраполяцией нынешних условий и тех-процесса в будещее.

Например, лошади будут расти, селекция выведет таких, что будут есть меньше, а бегать или тащить больше. Какать будут раз в сутки и только в отведённом месте, а сами каштаны можно будет сдавать в плавильни для сложных сталей (ну, в те времена их прям не было много марок).

Но сначала эпоха пара, потом краешком газа и электродвигателей, переход на ДВС (в том числе газовые, как я недавно прочитал по ссылке из своего блога). Не важна правильная последователь -- давайте уловим мысль, что мы привычно мыслим и продлеваем прямую с места, в котором стоим.

Среди нас есть фантазёры, конечно. У этих их Космос покорим, и между мерностями мы (т. е. я, вы и они тоже) будем ходить как в гости друг другу. Но то блаженные ребята -- не гневите Бога обижая их!

Я же веду общую мысль (пока ещё не потерявшуюся, но будьте уверены -- в конце будет вкусная картинка и оно того стоит) к литературе. Тут говорит "мы" ещё уместнее. Резвое степняцкое племя, что набежало на литературное поле после "потрясателей" конца 80, 90-х и начала нулевых, естественно, вытеснив последних, было уверено, что золотой век наступил и продлиться тысячу. Да, так как золотой -- тысячу! И каждому по принцессе в придачу.

Но в муках войн и нового рабовладения, человечество родило нейросети. И те горячие молодцы вдруг поняли, что даже не смотря, что от езды в седле их простата хорошо промассирована, но в эрекции и возможностях они уступают молодняку. Традиционно пошли бложики о том, что чаёк уже не тот.

И хотя я автор, вроде как, писатель, но ванговать о будущем не буду. Согласен, что плох тот писака, что не стал пророком в Отечестве, но я не думаю, что особо одарён. Однозначно можно согласится с Юрием Никитиным, тем ещё старым вороном, что нынче каркает где-то подле Одина, что литература, в её классическом понимании, умерла. Я до сих пор не принял этих его слов и до конца не понял. Но, словно бы, начинаю понимать.