Рабы, которых история забыла: почему Европа кается перед Африкой, но молчит о славянах?

В моём романе «Крестовый поход» происходит эпизод, который не стоило бы замалчивать в сегодняшней политической ситуации. Элезар и Александр, встретив караван с закованными в колодки пленниками, решают выкупить их. Пленники оказываются русскими воинами — владимирскими (Владимир-Волынский) оружниками, попавшими в плен к половцам и проданными в рабство. Александр, услышав их родную речь, не может пройти мимо.

«Элезар, мы должны им помочь!» — говорит он.

Но за этим эпизодом стоит историческая реальность, которая во много раз страшнее любого романа. Реальность, о которой сегодня в Европе предпочитают молчать. Реальность, в которой славяне были главным «товаром» на европейских невольничьих рынках на протяжении нескольких столетий.

XI век: время, когда славянин и раб были почти синонимами

Сегодня, когда мы слышим слово «работорговля», в сознании всплывают картины из учебников истории: африканские невольники в трюмах кораблей, цепи, плантации в Новом Свете, борьба аболиционистов. Это справедливо — трансатлантическая работорговля была чудовищным преступлением против человечности, и мир, пусть и с опозданием, признал свою вину.

Но почему мы забываем, что за несколько столетий до того, как европейские корабли начали вывозить африканцев в Америку, главным «живым товаром» на рынках Европы, Азии и Северной Африки были славяне.

Чуть позже XI века — время действия романа — этот процесс достиг своего пика.

Этимология, о которой молчат: как «славянин» стал «рабом»

Начнём с языка. Английское slave, французское esclave, немецкое Sklave, испанское esclavo — все эти слова имеют один корень. Они происходят от позднелатинского sclavus, которое изначально означало… «славянин» .

Как такое могло произойти?

«Слово "раб" происходит от старофранцузского "esclave" (что означало одновременно "славянин" и "раб"), поскольку западные европейцы (в основном франки) в Средние века поработили множество славян»

Иными словами, не «славянин» произошёл от «раба», а слова со значением «раб» — от названия славянского народа. Потому что славян было так много в рабстве по всей Европе, что их имя стало нарицательным для обозначения невольника.

Западные славяне (полабы, вагры, бодричи, лютичи) тысячами угонялись в рабство во время походов германских феодалов. Восточные славяне попадали в руки кочевников — половцев, печенегов, хазар — и через Крым и Волгу уходили в Европу и на восточные рынки. Южные славяне становились добычей венецианских и генуэзских работорговцев.

Народ построил Русь и создал одну из величайших культур Европы, в глазах современников был всего лишь «товаром», годным для продажи

Кто торговал славянами?

Рынок был огромен, и участников было много. В романе торговца-рабовладельца зовут Шимон, и он иудей. Это не случайно.

Еврейские купцы были одними из главных посредников в работорговле в Восточной и Центральной Европе. Особенно выделялись раданиты — странствующие еврейские купцы, которые знали арабский, персидский, греческий, латынь, французский, испанский и славянские языки. Они доставляли рабов-славян по маршрутам, связывавшим Западную Европу с мусульманским миром. Но не стоит забывать, что покупателями были абсолютно все европейцы!

В 949 году верденские евреи закупали рабов в окрестностях и привозили их для продажи в Испанию. В XI веке центрами работорговли стали Магдебург и Мерзебург, где возникли первые еврейские поселения. Купленные в славянских странах рабы постоянно привозились через Германию на Запад.

Сами германские феодалы тоже не гнушались этим бизнесом — мейссенский маркграф продавал собственных подданных работорговцам.

Но не только евреи. Викинги, как те же варяги на Руси, активно торговали славянскими рабами, продавая их арабским купцам. В Вердене, во французской Лотарингии, существовали целые «мануфактуры евнухов» — мальчиков-славян кастрировали и отправляли в гаремы и дворцы мусульманской Испании и Северной Африки.

В арабском мире для славянских рабов существовал специальный термин — «сакалиба» (от греческого sklabos). Их ценили за внешность, силу и преданность. Многие из них становились евнухами и служили при дворах халифов, некоторые дослуживались до высоких должностей.

«Раб рабов Божьих» vs работорговля: как папы пытались остановить продажу христиан

В девятой главе романа Элезар, пытаясь убедить торговца Шимона снизить цену, произносит фразу, которая могла бы показаться неожиданной:

«Ты слышал, что Папа Иоанн VIII запретил продавать христиан в рабство в том числе добровольно?»

За этим коротким диалогом стоит многовековая история борьбы церкви с торговлей христианами — борьбы, которая началась задолго до XI века и продолжалась ещё много столетий. Борьбы, в которой слова пап расходились с делами их паствы, а запреты оставались на бумаге.

Ранние папы против работорговли

Церковь начала выступать против порабощения христиан почти сразу после того, как сама перестала быть гонимой.

Папа Григорий I Великий (590–604) — тот самый, кто ввёл титул «раб рабов Божьих» (servus servorum Dei) — активно боролся с попытками иудеев держать рабов из числа христиан и торговать ими. В 593 году он протестовал против продажи христианских рабов еврейским купцам. В своих письмах он требовал освобождать рабов-христиан, содержащихся у иудеев, и пресекал саму возможность такой торговли. Однако сам Григорий I был одним из крупнейших землевладельцев и возможно и сам владел рабами, хотя достоверно это неизвестно.

Папа Григорий III (731–741) пошёл дальше. В письме архиепископу Майнца он запретил продавать рабов-христиан язычникам для жертвоприношений, приравняв такое преступление к убийству. «Среди прочих преступлений, совершаемых в тех краях, ты упомянул и о том, что некоторые из верующих продают своих рабов язычникам для жертвоприношений».

Собор в Агде (506 год) принял канон, запрещавший продавать христианского раба туда, где его совесть могла бы пострадать. Шестой Вселенский Собор (Трулльский, 691 год) постановил, что любой христианин может выкупить христианского раба за 12 солидов, а также запретил продавать христианских рабов иудеям и язычникам.

Церковь последовательно, хотя и не всегда эффективно, пыталась установить границу: христианин не может быть рабом у христианина, а тем более у нехристианина.

Папа Иоанн VIII и запрет, о котором говорит Элезар

Элезар в романе упоминает именно Иоанна VIII (872–882). И это не случайно.

Иоанн VIII — один из самых трагических пап в истории. Он пытался удержать папство от распада, боролся с арабами, вторгавшимися в Италию, и с коррупцией внутри церкви. Именно при нём папство достигло точки, когда папский престол стал игрушкой в руках римской знати.

Но для истории работорговли важно другое: Иоанн VIII действительно издавал указы, запрещавшие продавать христиан в рабство. В сентябре 873 года он направил письмо князьям Сардинии, в котором заявил, что они «совершают великий грех», если не освобождают рабов. В булле «Unum Est» он приказал князьям освободить рабов. В условиях, когда арабские пираты массово захватывали христиан на побережьях Италии и продавали их в рабство в Северную Африку, папа пытался остановить этот поток.

Проблема была в том, что эти запреты почти не работали.

Борьба продолжается: от Александра III до Евгения IV

После Иоанна VIII папы не раз возвращались к теме работорговли.

Папа Александр III (1159–1181) в 1167 году на церковном соборе торжественно провозгласил, что все христиане должны быть освобождены от рабства. Однако, как отмечали современники, это заявление «не было подкреплено никакими систематическими мерами для достижения цели». Слова остались словами.

Папа Евгений IV (1431–1447) в булле «Sicut dudum» (1435) запретил обращать в рабство коренных жителей Канарских островов, которые приняли христианство. Под угрозой отлучения от церкви он приказал освободить всех таких рабов в течение 15 дней. Но и этот запрет массово нарушался.

И лишь в 1839 году папа Григорий XVI в булле «In supremo apostolatus» окончательно и бесповоротно осудил и работорговлю, и сам институт рабства.

Цена человека

В романе Шимон называет цену за восьмерых пленников — две с половиной тысячи пфеннингов, что по тем временам было огромной суммой. Элезар торгуется, приводя расчёты: «Их продавали язычники за пять овец и одну корову каждого».

Это не преувеличение. В начале X века Раффельштеттенский таможенный устав чётко фиксировал пошлины: за рабыню — один тремисс, за раба — одну сайгу (примерно столько же, сколько за лошадь). Человек и конь стоили одинаково.

«Русская правда» — сборник законов Киевской Руси XI века — сообщает, что средняя стоимость «челядина» составляла пять-шесть гривен (около 200 граммов серебра). В договоре с Византией 911 года цена пленного была установлена в 20 золотых монет.

Но эти цифры — лишь усреднённые значения. В периоды массовых захватов цены падали до уровня, когда раба можно было обменять на несколько кусков ткани или мешок зерна.

Связь с книгой: почему этот эпизод важен

В романе Александр, услышав родную речь пленников, настаивает на их освобождении. Он говорит Элезару:

«Для русского человека свет без родной земли не мил… Они же христиане! Как можно единоверцев в рабы продавать?»

И Элезар, человек своего времени, сначала сомневается, а затем соглашается — и тратит почти все деньги на выкуп. Это не просто акт милосердия. Это акт исторической справедливости в масштабах одного эпизода.

Потому что за каждым таким пленником, за каждым «сакалиба», за каждым славянином, чьё имя стало синонимом раба, — стояла реальная человеческая трагедия. Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч людей, вырванных из дома, проданных, кастрированных, отправленных в чужие земли — и навсегда забытых историей.

Вопрос, который никто не задаёт

Сегодня мир кается перед африканцами за трансатлантическую работорговлю. Памятники, музеи, дни памяти, извинения на государственном уровне. Это правильно и необходимо.

Но где покаяние за славян?

Где памятники сотням тысяч, возможно миллионам славян, которые были проданы в рабство в Вердене и Праге, в Париже и Кёльне, в Кордове и Багдаде, в Константинополе и Каире?

Где извинения европейских государств за то, что их предки сделали имя целого народа нарицательным для обозначения раба?

Западноевропейские государства, в первую очередь Германия, Австрия и Франция, несут прямую историческую ответственность за массовое порабощение западных славян в ходе экспансии на восток. Венеция и Генуя построили часть своего благосостояния на торговле славянскими рабами. Арабский мир создал целую индустрию евнухов из славянских мальчиков.

Но об этом не говорят. Эту страницу истории предпочитают не открывать.

Что в итоге

Когда мы читаем в романе «Крестовый поход» сцену освобождения пленников, мы видим лишь маленькую каплю в океане страданий. Но эта капля — напоминание о том, что история всегда сложнее, чем нам её преподносят. И что за каждым словом, которое мы произносим, может стоять многовековая память о порабощённых.

Славяне не вторгались в Западную Европу. Но их порабощали. Их продавали. Их имя стало синонимом раба. И когда сегодня мир склоняет голову перед жертвами работорговли, стоит вспомнить и о тех, кого история почему-то решила забыть.

Возможно, когда-нибудь в Вердене, Магдебурге или Праге появится памятник «сакалиба» — славянским рабам Средневековья. И Европа, наконец, преклонит колено не только перед Африкой, но и перед славянами, которых она тысячу лет назад превратила в живой товар.

В романе Элезар и Александр, освободив пленников, дали им выбор: идти с ними к Гробу Господню или возвращаться на Русь. Большинство осталось. Они стали не просто спутниками, а братьями по оружию. Возможно, это и есть та самая справедливость, которую история так и не смогла восстановить в полной мере.