Авторский август: читать, рекламировать, начинать
Автор: Алёна Лыдарка (LbIdarka)Вот зря я несколько дней пропускала: как-то непростые вопросы собрались в этот раз в опроснике.
Буду размышлять.
Продолжаю «Авторский август» от Катерины Кравцовой.
8. Рекламная пауза: какая книга из прочитанных в последнее время зацепила вас сильнее всего? И почему?
Сейчас моё чтение делится на три категории:
а) здесь, на самиздате;
б) для быстрого дофамина, иначе взорвусь от буйства окружающей реальности;
в) для книжного клуба.
И вот чтобы книга зацепила по-настоящему, осела внутри и тревожила на протяжении долгого времени — такого в последнее время стало преступно мало.
Я уже даже начала коситься на свой писательский опыт: не могу до конца избавиться от авторского брюзжания. Может, так и есть.
Но раз уж надо рассказать, назову самые последние и яркие впечатления из каждой категории.
а) Самиздат
Здесь всегда есть чему удивиться. Особенно я люблю удивляться, когда написано прекрасно: будь то язык, сюжет, а если всё вместе — то и вовсе пиршество.
Последнее, что встряхнуло меня, заставило нервно бежать по строчкам вперёд, параллельно вспоминая всё, что я знаю о ведьмах, сопоставлять, искать взаимосвязи и заставлять мозг работать, — это повесть М. Яна «Горь-озеро».
Та самая атмосфера, которую я ищу от тёмного фэнтези. Те самые вопросы, которые люблю рассматривать под лупой. То самое ощущение, когда нет чёрного и белого — есть выбор и его цена.
б) Быстрый дофамин
Обычно здесь правит бал ромфант, но произведение, которое покорило и осталось со мной, всё же к нему не относится.
Это цикл Джонатана Страуда «Агентство “Локвуд и компания”». Прекрасная вселенная, легкая темная атмосфера и очень милые главные герои. (Ладно, сознаюсь, Локвуд - лапушка, все из-за него).
Познакомилась с циклом только после выхода сериала. Сам сериал был прелестен, но его закрыли после первого сезона( Пришлось привычно идти восстанавливать картинку по буквам.
в) Книжный клуб
Самая печальная категория из всех. Потому что, если я скажу, что последней книгой, оставившей сильное впечатление, был Гейман или тот же Азимов, — совру по срокам.
К сожалению, после них пока никто не сумел оставить столь же яркого следа.
Поэтому назову роман Абдулразака Гурны «Рай». Во-первых, это нобелевский лауреат. Во-вторых, мой первый опыт чтения африканской литературы. Это было интересно, необычно и совсем не похоже на привычный мир.
А ещё, ну скажите: кто устоит перед соблазном его здесь назвать, если один из вариантов рая внезапно находится у нас на Кавказе?))
9. Минутка саморекламы: какая из ваших книг кажется вам наиболее удавшейся? И не надо говорить, что все. Мы любим все свои истории, что верно, то верно, но особые любимчики есть всегда. Какие же? И за что вы любите их больше других?
Вопрос ещё хуже предыдущего!
Простите, Екатерина, к вам никаких претензий: у вас прекрасный опросник и идея. Просто у этого автора сложности с саморекламой, презентацией и выдвижением номинаций.
У меня пока две большие истории. Ладно, три, но две из них — части одного цикла, так что всё-таки две. И они достаточно разные.
Цикл «Чаргород» — о мире, где живы боги, активно вмешивающиеся в жизнь своих людей. О проклятии, которое начинается с тривиальной измены и запускает вековую вражду, непонимание и постепенную потерю собственной истории.
О жизни после великого слома, когда у мира выбивают привычный фундамент, отнимая его дыхание. О людях. И, конечно, о любви, которая немного или даже чересчур.
За что люблю: за эмоциональность, за неидеальность казалось бы идеальных героев, за возможность героиням быть податливыми и мягкими.
«Да будет ночь добра к тебе» — вампирская история не о вампирах, а о выборе одного человека и цене, которую приходится платить за этот выбор двоим.
О борьбе за себя. О борьбе с собой и медленном прозрении. О том, что мир и чувства не бывают простыми и не всё можно поделить на ред- или грин-флаги.
За что люблю: за упрямство главной героини, за утопическую общность вампиров, за простоту текста.
10. Откуда чаще всего стартуют ваши истории? Что кажется вам беспроигрышной завязкой сюжета?
Подглядев у автора опросника, тоже отвечу цитатами))
Признаваться, что я не задумываюсь о начале и не придумываю крючки сразу, не буду. Не докажете!
Если обобщать, в больших работах прослеживается определённый паттерн: описание состояния плюс рефлексия. Момент, который призван сразу погрузить во внутренний мир героя и привязать читателя к его эмоциональному настрою.
Ах да, ещё обычно это индикатор того, что:
Эй, читатель, видишь этот пространный первый абзац? Дальше легче не будет. Тебя предупредили.
Дисклеймер: это черновое и новое начало романа.
Медицинский бланк безучастно сообщил, что у меня “телосложение астеническое”.
Я перевела взгляд с бумаги в руках на свое тело. Сейчас оно было скрыто за серым плащом, затянутым поясом, подол в виде колокольчика, из-под которого выглядывало плотное темно-синее платье, прикрывающее колени. Обычная фигура, ничем не выделяющаяся. Если только излишней угловатостью, которая должна быть присуща подросткам, но почему-то осталась со мной до моих тридцати с хвостиком. Острые коленки, худые и длинные руки и ноги. И все бы ничего с ногами, но ведь это обман зрения — мой рост в 165 сантиметров казался больше из-за этих несуразных подростковых ног. Подруги завидовали тому, что я ношу на себе 48 килограмм веса без всяких диет, а я тайно вздыхала, смотря на их мягкие, округлые тела. “Модельная внешность, вот только ростом не вышла”, как говорила моя мама.
Ее слегка потряхивало. Ноги отказывались гнуться, шаги получались ходульными. Спину и расправленные плечи она контролировала самостоятельно, как и легкую улыбку. Доберется до машины, не рухнув раньше — договор начнет свое действие в тот же момент. Да, все бумаги подписаны, но кому они важны, если переговорщик покажет свою слабость? Люди сразу же решат, что их обманули. Забастовка вспыхнет снова. С еще большей силой. Этого нельзя допустить. Поэтому Элиза шла между шахтерами с высоко поднятой головой, гулко отмеряя шаги стуком своих каблуков по каменистой дороге. Мужчины провожали ее недоверчивым молчанием, но в их глазах она видела проблеск облегчения. Все устали. И они тоже.
— Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось?
Я задала этот вопрос громко, разгоняя сонную дремоту зарождающегося утра. Зачем? Сама себе ответить не могла. Впрочем, почему бы не спросить? Осудить меня никто бы не смог. Я сидела на краю богом забытой деревни в десяток домов, рассвет только-только занимал свое место, вытесняя последние утренние сумерки. Можно спрашивать, что хочешь и у кого хочешь, никто не ответит. Кроме разве что кукушки, которая, как назло, после вопроса сразу замолчала.
Ну, и немного спойлеров и черновиков.
Я аккуратно закрыла контейнер с кусками мяса. Глянула на волчью шкуру, прикидывая, не забрать ли ее с собой для Евгена: наверняка он найдет ей применение. Автоматически облизала нож, прежде чем убрать его в кобуру. Остывшая кровь горчила на языке, внутри заворочалась злость: потянула сердце вниз, сжала горло до желания закричать. Или завыть. Поэтому вампиры не любят волков. Впрочем, людям их мясо тоже не по вкусу, но Эд с Тохой наладили сбыт и такого добра. Точнее, Кирилл наладил. Мои бывшие учителя-мясники были всего лишь курьерами.