Авторский август: день 11-й (дополнение)
Автор: Марика ВайдПосоветовалась с Катериной Кравцовой, инициатором флешмоба «Авторский август», и… все-таки выложила недостающие отрывки по сегодняшнему дню.
Напоминаю вопрос:
День 11-й: Настало время цитат! Опубликуйте отрывок из вашей последней (или не последней) книги, где есть:
- афоризм;
- любовная сцена;
- смешное;
- ссора или бой.
Афоризм у меня уже был сегодня. Так что, осталось ещё три темы! Готовы к простыням?
Поехали!
Я сажаю её на колени, от взгляда её охмелев.
(из стихотворения Юань Чжэня)
Брачные покои приготовили в левом крыле дворца Гуанхуэй. Здесь было тише, чем в главном зале, и куда спокойнее, чем во внутреннем дворике, где гости поднимали чаши с небесной росой за здоровье молодых.
Супруг подвёл её к кровати, целомудренно прикрытой со всех сторон огненно-красным флёром. Ань Син несмело опустилась на расшитое одеяло, боясь поднять глаза — взгляд беспомощно упёрся в низкий столик, уставленный закусками, и вспотевший на нём нефритовый кувшин.
Должно быть, вино? Она нервно сглотнула, не зная, что делать дальше.
Тогда Хун Сянъюнь, славившийся самым большим ростом среди асуров, опустился перед ней на колено, чтобы развязать золотые шнуры, удерживающие вуаль. Красный шёлк невесомо скользнул на белоснежный пол, напоминая огромный лепесток диковинного цветка.
Жемчужная бахрома нежно звякнула, соприкоснувшись с мраморной плитой. Следом раздался невнятный шорох.
И Ань Син всё-таки заставила себя оторваться от созерцания закусок. Супруг приблизился к столику и разлил свадебное вино, а затем поманил её к себе пальцем. Ничего не оставалось, кроме, как подойти и взять предложенную нефритовую чашу.
Внутри была насыщенно-янтарная жидкость. Она поднесла чашу к губам и осторожно принюхалась. Хай Шуй? Расплавленный янтарь оказался самым запрещённым на небесах напитком. Чаша источала характерный, едва уловимый цветочный аромат. Такое исключительное вино делал лишь один небожитель на Девяти Сферах — её отец.
Хун Сянъюнь уловил мимолётное удивление супруги и поспешил объясниться:
— Дорогая, я всё ещё помню, что твоя любимая шалость — набеги на отцовские погреба. Поэтому решил побаловать тебя Хай Шуй. Разделишь его со мной?
Ань Син послушно проглотила обжигающий горло винный нектар. В животе сразу потеплело, а сердце забилось чаще. Хай Шуй — суровый напиток сильных духом бессмертных. Он с лёгкостью сводил с ума простых небожителей, но поднимал настроение тем, в ком течёт лунная кровь асуров.
Именно Хай Шуй в иной реальности стало причиной изгнания с небес всего клана Асюло. Из-за этого проклятого напитка легендарного Бога войны обвинили в заговоре против Нефритового императора.
Тёплые пальцы коснулись виска, заставив вздрогнуть всем телом. Хун Сянъюнь завёл выбившуюся из высокой причёски прядь ей за ухо и одним, почти неуловимым движением вынул шпильки, удерживающие пучок на макушке. Густая волна тёмных, словно разведённая тушь волос, скользнула по спине и плечам. Глаза мужчины, стоящего совсем рядом, азартно блеснули, как у охотника, обнаружившего в густом лесу долгожданную дичь.
— Родители не зря прятали твоё лицо за вуалью, моя дорогая супруга. Все звёзды на полуночном небе и само солнце меркнет перед твоей красотой…
Хун Сянъюнь сделал маленький шаг вперёд, заставив её непроизвольно попятиться.
— Супруга не только красива, но и невероятно пуглива! — рассмеялся он. — У тебя сейчас глаза маленького котёнка, брошенного матерью.
— Правда? — невпопад спросила Ань Син, мысленно ударив себя по губам.
Что за глупость она сказала? Так похоже на лепет наивной смертной девы, что впору стыдиться!
— Ты знаешь, насколько обворожительна в это мгновение? — тихо отозвался Хун Сянъюнь.
Ей показалось или его дыхание на самом деле изменилось — стало поверхностным и частым?
— Ни один мужчина не устоит перед такими чарами, тем более твой супруг…
— Подожди… Разве тебе не нужно быть с гостями?
Ещё одна глупость, сказанная вслух! Похоже, весь её опыт остался там же, где и титул хозяйки дворца Дафэн — в далёком будущем. Сейчас она всего лишь юная небожительница, которой едва исполнилось триста лет. А перед нею в ожидании замер высший асур, видевший сотворение Трёх миров. Тот, кто может не напрягаясь убить любого, шевельнув всего одним пальцем на руке.
Она с виноватым видом посмотрела супругу в глаза и вымученно улыбнулась. Было бы хорошо, если б он немедленно ушёл. Ей нужно собраться с духом и привести мысли в порядок. Но Хун Сянъюнь уже принял правила новой игры — стал до странности мягким. Обволакивающим, словно утренний туман.
— Хочешь прогнать? — он подхватил её на руки и, не слушая возражений, отнёс на кровать. — Твоё смущение сводит меня с ума!
Его губы скользнули по шее, остановившись над ключицей. Здесь супруг оставил долгий влажный поцелуй. Теперь сердце в груди не просто билось, оно выскакивало наружу! Потому что перед глазами всплывала совсем иная картина: домик близ купален в мире смертных, полированный до блеска пол и два полуобнажённых тела, сошедшихся в сладострастной битве.
Кажется, она «умерла» там минимум трижды, чтобы воскреснуть, полностью исцелённой и восстановившей духовные силы? Всё, что он забрал раньше, было возвращено с избытком.
И пока Ань Син вспоминала будущее, яркая картина из памяти успела воплотиться в реальность: Хун Сянъюнь в мгновение ока освободил себя и молодую супругу от свадебных одежд, используя магию асуров.
— Какое расточительство… — прошептала Ань Син, мимо воли прикрываясь руками. — Так использовать внутреннюю ци… Супруг, тебе не стыдно?
Хун Сянъюнь с интересом заглянул ей в лицо и с хитрым видом улыбнулся.
— Я ошибся… Ты не котёнок. Ты скорпион, забравшийся в мою постель и тут же принявшийся жалить! Скажи, как мне наказать тебя за такую дерзость?
Посмотреть, как наказывают Гуэр-фу пришёл весь Кушань, включая некоторых рабынь.
Перед главным дворцом установили широкую лавку из лиственницы. А по бокам от неё встали хмурые оруженосцы Цуймингуя с палками в руках. Сам глава Асюло воссел на резной стул, больше похожий на трон, специально выставленный на террасу напротив ступеней. Чем напомнил земного императора, вершащего суд в Запретном городе.
Чжу Хуэй почтительно отбил земной поклон сначала ему, а затем и всем собравшимся у дворца. Приняв одну из палок, он поднял её над головой, поддерживая за концы двумя руками, как воины воздевают личное оружие, и провозгласил во весь голос:
—Чжу Хуэй, недостойный слуга главы клана Асюло, принимает наказание за непослушание господину!
После чего вернул палку воину, спокойно лёг на лавку и, ни разу не вскрикнув, принял пятьдесят ударов, положенных за невыполнение приказа.
Затем лишившегося чувств помощника владыки отнесли в его дворец. Сюэ Моцзян следовал за ним издалека, не переставая удивляться терпению Гуэр-фу. Обычно вспыльчивый и непокорный, он снёс и порку, и унижение, не проронив ни слова.
А поскольку асур, приговорённый к битью палками, не мог использовать духовные силы для противостояния ударам, правая рука Цуймингуя на самом деле пострадал телесно, как любой человек из мира смертных.
Вошедший в его спальню Сюэ Моцзян с содроганием наблюдал за многочисленными жёнами, набранными в гарем Гуэр-фу из лисьего клана. Те поспешно оголили спину господина и стянули с него штаны, принявшись накладывать лечебные мази.
Взору Сюэ Моцзяна предстали синие кровоподтёки, перемежающиеся довольно глубокими ранами.
—Надеюсь, я больше ничего не должен командующему Сюэ? — не поворачивая к нему лица, спросил пришедший в себя Чжу Хуэй. — Или командующий пришёл с иной целью?
—Какой? — не подумав, Сюэ Моцзян добровольно попал в словесную в ловушку.
—Полюбоваться моим синим задом, — с готовностью ответил Чжу Хуэй и впервые зашипел от боли, когда одна из жён неаккуратно дотронулась до его спины. — С кого там шкуру спустить?! — крикнул он и чуть тише добавил, — Вот уж не думал, что у командующего Сюэ такие странные увлечения!
Не успел Сюэ Моцзян открыть рот, чтобы ответить, как в комнату вбежал Се Цзынин. Причитая, словно женщина, он растолкал говорливых лисиц и принялся собственноручно наносить мазь на пострадавшие от крутого нрава Цуймингуя ягодицы Гуэр-фу.
Опешив от такого деятельного сочувствия со стороны младшего небожителя, Сюэ Моцзян лишь покачал головой и тихонько вышел. Если Гуэр-фу считает, что его зад можно доверить управляющему дворца Шантянь, то кто он такой, чтобы порицать столь трогательную заботу?
(с) «Демоны Кушань»
Продолговатые серо-бурые тела медленно отползали в сторону, грязным потоком стекая по скалам в ближайшие ущелья. Обнажившийся барьер выглядел слабым: увидеть его можно было всякому, кто приблизился бы к городу. Даже смертному. Тусклая полусфера всё ещё накрывала Лофэн, но по ней распространялись хорошо заметные трещины. А ближе к камням у основания энергетическая защита напоминала иссушенную солнцем змеиную кожу: сморщенную и выглядящую сухой, готовой рассыпаться в пыль при малейшем касании.
Мо Ишу перевел взгляд на сидящего в тени горного выступа Бога войны. На коленях у того лежал цинь, готовый для игры. Но лицо Хун Сянъюня выглядело умиротворенным, как если бы тот наведался в небесный сад ради медитации, а не прибыл в Царство мёртвых для усмирения чужого бунта.
А затем сильные пальцы непринуждённо коснулись струн. Тяжелая волна внезапно родившегося звука заставила ближайшую гору мелко вздрогнуть, как при землетрясении. Мо Ишу почувствовал силу, заключённую в мелодии, всем своим телом. Она прокатилась мимо и ударила в защитный барьер: один раз, второй, третий.
Руки Хун Сянъюня умело порхали над инструментом: быстрые, как ветер. А распущенные по спине волосы и края рукавов подхватывал вызванный звуками воздушный поток. Бросал их во все стороны, заставляя вторить дрожи гор, заходясь в неистовом танце.
На какое-то мгновение Мо Ишу отвлёкся и не заметил ни осыпавшегося с противным скрипом, словно битый фарфор барьера, ни удара слетевшего со скалы крупного камня, что размозжил голову вожаку. Единого взмаха ресниц хватило, чтобы дружно отступавшая саранча развернулась и понеслась на беззащитный город.
Мо Ишу отчаянно взмахнул жезлом и ощутил, как внутри всё оборвалось от ужаса — древнее заклинание не действовало! Без вожака стая превращалась в полчище прожорливых тварей, что сметали всех и всё на своем пути. Помимо стрёкота насекомых из Лофэна доносились отчаянные крики тех, кто первыми попал под острые жвала.
Хун Сянъюнь вдруг оказался совсем рядом. Грубо толкнул плечом, отчего жезл выскользнул из пальцев и жестом дал понять, чтобы Мо Ишу освободил уши от ваты.
— Вот так младший судья выполняет данное обещание?
Мо Ишу в отчаянии посмотрел сначала на разбившийся артефакт, а затем на Хун Сянъюня, не понимая, что делать дальше.
Голос Бога войны наполняла зимняя прохлада. И хотя говорил тот спокойно, Мо Ишу казалось — ему при всех дали пощёчину. Он мотнул головой, отрицая злой умысел, и непроизвольно попятился, не зная, что сказать в своё оправдание? Ведь любое слово окажется сейчас лишь пустым колебанием ветра.
Не дождавшись ответа, Хун Сянъюнь развернул цинь вертикально и теперь использовал инструмент вовсе не так, как любой благородный господин, овладевший четырьмя искусствами в совершенстве. Струны были собраны в пучок и противоестественно натянуты до предела, как тетива огромного лука. А затем сильные пальцы отпустили их все разом.
Мо Ишу непроизвольно коснулся грудины. За нею заломило: резко и очень больно — звуковая волна разошлась сразу во все стороны. Она отбрасывала бегущую саранчу, что оказалась на её пути. Ломала той когтистые лапки, остервенело царапающие камни. Сминала покрытые костяным панцирем тела, взметая в воздух густые желтовато-зелёные брызги. И заодно шумно высекала из соседних скал мелкую каменную крошку. А эхо вторило раскатистым гулом, многократно усиленным глубокими ущельями.
Вокруг приторно запахло слизью убитых насекомых и поднявшейся в воздух пылью. Почувствовав внезапную тошноту, Мо Ишу опустился на колени и надсадно закашлялся.
— Младший судья не привык к войне, — в прохладном голосе Хун Сянъюня послышалась едва уловимая насмешка, тут же сменившаяся обычной невозмутимостью: – Помогите ему войти в город. Мы должны закончить начатое до заката.
Все вопросы флешмоба лежат здесь: https://author.today/post/901997