Революция виски.

«а вы, пенсильдельфийские, не такие олухи, как говорят.»(с)Стальная крыса.

Если кто не в курсе, бунты против властей в США начались вскоре после создания собственно США. Уже в 1783 году солдаты Континентальной армии, получив от Конгресса очередное «денег нет, но вы держитесь», подняли мятеж, после чего конгрессмены быстро слиняли из «колыбели революции», в смысле, ставшей ненадежной Пенсильвании, организовав для столицы отдельный федеральный округ.

Но упомянутое в заголовке веселье случилось позже, в 1792 году.

К этому времени денег в казне больше не становилось, а сделанный за время войны за Независимость долг все никак не рассасывался, и товарищ Вашингтон (человек, а не город), с другими товарищами начал понимать, что, пообещав американскому народу житуху без налогов они немного поспешили.

Поскольку в Конгрессе явным образом отсутствовал «Князь Волконский, острый умом старец»(с)А.Толстой, да и лаптей американцы не носили, целью для налога в итоге выбрали вискарь. Мотивировалось это, как водиться, исключительно благими намереньями – дескать, виски это роскошь, да и вообще, кто не хочет платить, могут просто не гнать свою самогонку, а вести трезвый образ жизни. Главным продвигателем этой идеи принято считать тогдашнего министра финансов Александра Гамильтона, уже «прославившегося», например, в ходе разборок вокруг «военных векселей». «ветераны войны продавали ценные бумаги спекулянтам всего за пятнадцать-двадцать центов за доллар. Гамильтон считал, что деньги от облигаций не должны идти солдатам, которые проявили мало веры в будущее страны, а должны идти спекулянтам, купившим облигации у солдат.»

Однако широкие слои американского народа, особенно в той самой Пенсильвании, как это часто бывало, заботу партии и правительства о своем трезвом образе жизни совершенно не оценили.

Начать с того, что новый налог являлся регрессивным – то есть брался либо с «объёма» или с аппарата. Разумеется, крупным производителем бухла заплатить за один большой и постоянно работающий прибор получалось куда выгоднее, чем мелким фермерам. Вдобавок, новый налог требовалось платить как ведьмаку, чеканной монетой, с которой в западной части тогдашних США была напряженка – народ зачастую их и не видел, повсеместно расплачиваясь друг с другом той самой «жидкой валютой».

Ну и в целом рядовые американцы немного фалломорфировали на тему, что правительство, ничего еще толком не сделав для народа, уже хочет от них каких-то денег. Однако правительство уже находилось «на другой планете, родной», так что испытать на своей шкуре гнев революционно настроенного народа выпадало тем личностям, которые пытались собрать с этого самого народа те самые налоги. Личности, надо сказать, там собрались весьма примечательные – например, Джон Невилл, генерал войны за Независимость, а также «политик, плантатор, рабовладелец, земельный спекулянт, крупный производитель виски и федеральный налоговый инспектор западной Пенсильвании». «Благодаря связям, которые он имел на протяжении всей своей жизни, Невилл был «настолько близок к аристократическому статусу, насколько это позволяла республиканская Америка к западу от Аппалачей».

Именно во время осады особняка Невилла произошли наиболее примечательные события «революции виски», известные как битва при Боуэр-Хилле. Осадой особняка руководил майор Джеймс Макфарлейн, ветеран войны за Независимость. Согласно вики: «После нескольких безрезультатных переговоров женщинам и детям разрешили покинуть дом, после чего обе стороны открыли огонь. Примерно через час Макфарлейн объявил о прекращении огня; по некоторым данным, в доме был поднят белый флаг. Когда Макфарлейн вышел на открытое пространство, из дома раздался выстрел, и он упал, получив смертельное ранение.» Сам Невилл к этому времени уже спрятался в соседнем овраге, когда повстанцы подожгли особняк, в плен сдались его сын, командовавший обороной дома майор Киркпатрик (зять Невилла) ну и несколько солдат. 

После победы над особняком повстанцы двинулись дальше, как обычно бывает в таких случаях, резко разбухая в количестве. Более того, помимо вопроса о виски начали уже раздаваться и голоса в стиле: «а за что мы воевали?» -- «обсуждалась возможность провозглашения независимости от Соединенных Штатов и присоединения к Испании или Великобритании.»

Разумеется, федеральную власть в лице Вашингтона и компании такой раскладец совершенно не обрадовал. Они сами недавно провернули практически тот же фарш в отношении Англии под лозунгом «нет налогов без представительства», но фраза «это же совсем другое дело» придумана не вчера, и тот факт, что самогонщики Пенсильвании, дипломатично говоря, не считали, что они кого-то там выбирали в Конгресс, было именно «это же совсем другое дело». «Лучшие люди города» проголосовали за налог и точка.

Правда, сбор ополчения тоже проходил очень не очень «Относительно немногие мужчины добровольно вступали в ряды ополчения, поэтому для пополнения рядов использовался призыв. Уклонение от призыва было широко распространено, и попытки призыва приводили к протестам и беспорядкам, даже в восточных районах. Три округа в восточной Вирджинии стали местом вооруженного сопротивления призыву.»

Но кое-как удалось набрать вполне внушительную по местным понятиям армию почти в 13 тыщ рыл, во главе которой генералы Вашингтона (с Гамильтоном в качестве гражданского советника) двинулись подавлять мятеж.

Однако великой битвы бобра с козлом не произошло по уважительной причине – неявке соперника. Узнав о приближении правительственных сил, большая часть восставших пожала плечами… и слиняла. Часть просто в горы, разумно предположив, что солдаты за ними не полезут и вообще надолго не задержаться, часть – в соседний Кентукки, где налог на вискарь тупо игнорировали. Поскольку Кентукки находился дальше от восточного побережья, чем западная Пенсильвания, тамошние самогонщики совершенно правильно сочли, что против них никакие войска посылать не будут. «Правительство также опасалось, что, если они попытаются это сделать, жители Кентукки обратятся к Испании и попросят присоединить их к испанской территории.»

Те, кто посчитал себя наиболее замазанными, добежали аж до испанских владений (обычно в окрестности Нового Орлеана), откуда, как с Дону, «выдачи не было».

Это, разумеется, не помешало войскам попытаться «наказать кого попало»:  «Прибыв в западную Пенсильванию, Ли подготовился к аресту лидеров повстанцев. Не обращая внимания на надлежащую правовую процедуру, войска совершили рейды в ночь на 13 ноября, врываясь в дома и будя подозреваемых. Различия между повстанцами и свидетелями не делались. Пленников, в ночных рубашках и босиком, гнали по грязным дорогам и ручьям, где их содержали в загонах для животных без пола и подвалах. У некоторых было подорвано здоровье, и по меньшей мере один человек умер.»

Тем не менее, когда захваченных повстанцев доставили в суд, выяснилось, что из всей толпы мало-мальски серьезные обвинения можно предъявить аж… двоим. Уигл избил сборщика налогов и поджег его дом; Митчелл был простофилей, которого Дэвид Брэдфорд убедил ограбить почтовую службу США. После осуждения президент помиловал их обоих. «Одного из осужденных повстанцев описывали как слабоумного, а другого как идиота, и Вашингтон не видел справедливости в том, чтобы повесить их за их преступления.»

Находившийся в этот период во Франции Томас Джефферсон прокомментировал случившееся следующими словами: «an insurrection was announced and proclaimed and armed against, but could never be found» (Восстание было объявлено, провозглашено и вооружено, но его так и не удалось обнаружить).

Отмена налога стала одним из основных пунктов его предвыборной программы и, став президентом США, Джефферсон действительно в 1802 году отменил его.