Красота среди руин: о чём нам пытается сказать Ласло Краснахоркаи

  Давайте начнем с довольно простого вопроса: почему нам вообще (не всегда, конечно, всё время, а иногда) интересно читать писателя, у которого почти все плохо? У Краснахоркаи постоянно что-нибудь рушится. Разваливаются дома, сообщества, отношения между людьми, представления о будущем. Люди куда-то идут, чего-то ждут, на что-то надеются и довольно часто оказывается, что надежда была напрасной. При этом назвать Краснахоркаи просто мрачным писателем было бы несправедливо. Более того, он очень любит красоту. Просто красота у него возникает в довольно неожиданных местах. Казалось бы по всем правилам красота возникает в идеальном городе, в счастливой семье. В мире, где все наконец пришло в порядок. А у это писателя - в грязи, в дожде, в заброшенном доме, в странном человеческом лице, в музыке, в картине, в движении человека по пустой улице. И вот об этом я сегодня и хочу поговорить: почему Краснахоркаи все время смотрит на разрушение и почему именно там он обнаруживает красоту?

  Это вообще очень человеческая ситуация. Когда у нас есть ощущение, что все разваливается, мы начинаем особенно сильно нуждаться в простых объяснениях. Кто виноват? Что делать? Кому верить? Куда идти? И тут появляется человек, который на все это отвечает. Проблема в том, что он может вести нас совсем не туда, куда мы надеялись.

  У Краснохоркаи есть прекрасный роман «Сатанинское танго». Но почему он так назван? Мне кажется, здесь очень важно именно слово «танго». Танго это движение вперед и назад. Вы сделали шаг потом партнер сделал шаг. Вы приблизились потом отступили. И у Краснахоркаи история примерно так и устроена. Герои все время куда-то движутся, но возникает ощущение, что они возвращаются туда же. Вот это, кстати, довольно важное ощущение при чтении Краснахоркаи: движение есть, а прогресса нет. Человек может много лет куда-то идти и в конце концов обнаружить, что он просто ходил по кругу. И здесь мы подходим к его отношению к истории.

  Краснахоркаи, как мне кажется, не очень верит в красивую идею. Не верит в то, что история движется от плохого к хорошему. Многие знают эту схему. Многие говорят так: "раньше было хуже, потом произошел исторический перелом, теперь стало лучше, а дальше будет еще лучше". Краснахоркаи смотрит на такую схему довольно скептически. Он скорее спрашивает: "Господа, а почему вы решили, что следующий шаг обязательно будет шагом вперед?" И здесь возникает тема руин.

  Мне кажется, руины вообще очень важны для понимания Краснахоркаи. Потому что руины - это, блин, странная вещь. Это одновременно присутствие и отсутствие. Здания уже почти нет, но мы прекрасно понимаем, что оно здесь было. Мы смотрим на стену без крыши, на окно без стекла и начинаем представлять все остальное. Мы начинаем спрашивать себя. Кто здесь жил? Что здесь происходило? Почему все закончилось? И в этом смысле руины иногда рассказывают о прошлом больше, чем прекрасно сохранившийся дом. Пока дом стоит, мы просто говорим: «Это дом». Когда он разрушен, мы начинаем всматриваться. И вот это «всматривание» для Краснахоркаи очень важно. Потому что его герои тоже находятся как бы среди руин. Не обязательно буквально. Иногда это руины человеческих отношений. Иногда руины общественного устройства. Может быть, руины какой-нибудь мечты.

  Человек продолжает жить, хотя тот мир, ради которого он когда-то жил, уже исчез. И это, пожалуй, одна из самых характерных ситуаций у Краснахоркаи. Человек еще существует, а смысл, который когда-то удерживал его жизнь, уже нет. Что делать? Можно сказать: ничего. Можно попытаться придумать новый смысл. Или поверить первому человеку, который его предложит. А можно просто смотреть. И Краснахоркаи очень часто выбирает именно последнее. Здесь я бы хотел обратить внимание на его язык. Все знают, что Краснахоркаи пишет длинными предложениями. Иногда настолько длинными, что во время чтения возникает вполне естественное желание спросить: «Эй, приятель, а точка когда будет?» И это не шутка. Читатель действительно начинает ждать эту точку как освобождения. Но постепенно понимаешь: дело не в том, что Краснахоркаи не умеет остановиться. Он как раз очень хорошо понимает, зачем не останавливается. Представьте, что некий человек идет по улице и вспоминает что-то из прошлого. Он вспоминает одного человека. Этот человек напоминает ему о другом. Потом приходит мысль о том, что было десять лет назад. Потом он замечает какую-нибудь деталь на улице. Потом думает о себе. Потом о смерти. Потом опять возвращается к тому, с чего начал. Вот примерно так устроено человеческое сознание. Мы ведь не думаем точками. Мы думаем запятыми. И Краснахоркаи как будто говорит: хорошо, тогда я и писать буду так. Но здесь есть еще одна вещь. Длинная фраза заставляет нас замедлиться. А это для Краснахоркаи принципиально. Потому что его мир мир очень медленного наблюдения. Вот человек идет. И мы долго смотрим, как он идет. Вот дождь. Мы не просто узнаем: идет дождь. Мы оказываемся внутри этого дождя. Вот пустая улица. И вместо того чтобы быстро сообщить нам: «Улица была пуста», Краснахоркаи заставляет нас провести на этой улице некоторое время. Сначала это раздражает. А потом происходит довольно странная вещь. Вы начинаете замечать то, чего обычно не замечаете. (Свет... звук... запах... поверхность стены... человека, который просто стоит...) (Заметили?) И тогда становится понятно, что Краснахоркаи интересует не столько разрушение само по себе. Его интересует внимание человека к миру. И вот здесь тут я как бы так немного отступаю от автора и задаю такой вопрос: а почему мы вообще считаем разрушение противоположностью красоты?

  Давайте немного подумаем. Поищем. Иногда надо поработать головой. Сравнить что-то с чем-то. Давайте. Давайте полистаем старые добрые европейские города с длинными историями. Рим, Прага или  Венеция. Ещё и монастыри, например. Такие монастыри, которым пятьсот лет. Нам нравится их старение. Нравится всё вот это: облупившиеся стены, трещины, следы времени. Почему? Потому что время стало видимым. Его можно даже пощупать. Дело в том, что на новом здании время еще не оставило своего следа, а на старом мы буквально можем его прочитать. И получается довольно странная штука. Получается, иногда разрушение делает предмет выразительнее. И это очень интересно. Мы начинаем видеть его историю. Вот это и происходит у Краснахоркаи. Он показывает мир в тот момент, когда с вещей уже начинает сходить слой привычности. Обычно мы видим дом и думаем: дом. Улицу видим и думаем: улица. Человека видим и говорим себе: человек. А Краснахоркаи как будто слегка ломает эту автоматическую систему. Дом перестает быть просто домом. Он становится старым, мокрым, пустым пространством. Человек перестает быть просто персонажем. Мы начинаем замечать, как он стоит, как двигается, чего боится, что вспоминает. Мир становится странным. И, возможно, именно поэтому снова интересным.

  Краснахоркаи пишет о том, как человек продолжает жить, когда привычная картина мира перестает работать. Это несколько другая история. Конец света - это событие. А Краснахоркаи интересует состояние. Что происходит утром после катастрофы? Как человек встает? Куда он идет? Что он делает? Что он вспоминает? Продолжает ли он разговаривать с другими? Может ли он по-прежнему увидеть красивое? Вот здесь, мне кажется, находится настоящий Краснахоркаи. Не в самом разрушении. А в человеческом взгляде, который продолжает существовать среди разрушения. И поэтому название моей статьи «Красота среди руин» для меня не просто красивый образ. У Краснахоркаи руины не являются последним словом. Последнее слово принадлежит человеку, который смотрит на них. Он может сказать: все бессмысленно. Может отвернуться. Может поверить очередному спасителю. А может посмотреть еще внимательнее. На дождь. На свет. На старую стену. На другого человека. На произведение искусства. И в этот момент происходит что-то очень простое.