От иронии к искренности: главный вопрос Дэвида Фостера Уоллеса

  Почему Дэвид Фостер Уоллес начинает разговор с читателем с иронии? Чтобы понять Уоллеса, надо сначала понять, против чего он выступает. Это не столько телевидение. И не наркотики.И не реклама, не капитализм и даже не постмодернизм как философская система. Главным противником Уоллеса является цинизм. Причем цинизм очень умный. Человек, который говорит: «Я понимаю, что реклама мной манипулирует», уже чувствует себя победителем. Он разоблачил механизм. Он больше не наивен. Он стоит над системой и смотрит на нее сверху. Но система тут же отвечает: «Прекрасно. Ты все понял. А теперь продолжай смотреть». Вот в чем ловушка. Ирония первоначально была оружием свободы. Она позволяла сказать: «Я вижу условность ваших правил». Но со временем сама ирония стала правилом. Современный человек должен быть достаточно умен, чтобы ничего не принимать всерьез. Любовь? Ну да, любовь. Любовь - это всегда хорошо. Патриотизм? Ну, конечно. Мораль? Не смешите. Я сейчас упаду. Искренность? Это вообще подозрительно. И в результате происходит странная штука. Человек освобождается от всех иллюзий и вместе с ними освобождается от способности во что-либо верить.

  Уоллес понял эту проблему одним из первых. И поэтому его так мучила искренность. Не сентиментальность и не наивность. Даже не возвращение к старой литературе, где герой произносит прекрасную фразу и все плачут. А именно искренность как интеллектуальный риск. Потому что искренний человек сегодня выглядит смешным. Он словно показывает, как его надо бить: куда и сколько раз. А для Уоллеса быть смешным иногда оказывается единственной формой мужества.

  Его книга «Бесконечная шутка» показывает, который невозможно перестать смотреть. Сам роман родился в 1996 году. Это книга примерно о тысяче вещах одновременно: о семье, спорте, наркотиках, террористах, политике, кино, реабилитации, математике, смерти, одиночестве и зависимости. Но если попытаться свести ее к одной формуле, получится очень простая мысль. Я попытаюсь честно её сформулировать. Вот: человек способен умереть от того, что ему приятно. В центре романа находится фильм, который настолько прекрасен, что человек, посмотрев его, больше не хочет ничего другого. Он просто смотрит. И умирает. Это, конечно, фантастическая конструкция. Но что в ней фантастического? Мы живем в мире, где человек открывает видео на пять минут и обнаруживает себя через два часа все еще смотрящим.

  Уоллес иногда оказывается очень близок к Достоевскому. Странно, не правда ли. Ведь внешне между ними трудно найти двух более разных писателей. Достоевский спрашивает: может ли человек быть свободным, если свобода причиняет ему страдание? Уоллес задает примерно тот же вопрос, только вместо подполья у него телевизор. У Достоевского - рулетки, у Уоллеса - массовая культура. У Достоевского - бесы, у Уоллеса - реклама и зависимость. Человек хочет свободы. Но свобода означает необходимость выбирать. А выбирать страшно. Поэтому человек охотно покупает себе свободу в упаковке. Что это обозначает? Ему предлагают готовое удовольствие, готовое мнение, готовую идентичность. И тогда он уже не свободен, но ему хорошо. До определенного момента.

  Почему Уоллес так много пишет о внимании? Здесь мы подходим к одной из главных идей Уоллеса. Внимание - это нравственный поступок. Звучит странно. Мы привыкли считать мораль чем-то вроде: не укради, не убей, помоги ближнему. А Уоллес говорит примерно следующее: прежде всего посмотри на другого человека. Не на экран между вами. Не на собственное представление о нем. Ирония полезна как инструмент. Она разрушает ложных богов. Но если после разрушения ничего не остается, человек оказывается в пустыне. Сломать иллюзию мало. Это еще не значит найти истину. Можно разоблачить все. Но после этого придется решить, ради чего жить.

  Герои Уоллеса мучительно хотят любви. Пожалуй, это главное человеческое измерение Уоллеса. За всей интеллектуальной сложностью, за бесконечными сносками, математикой, спортом, телевидением, наркотиками и философией у него находится очень простое желание. Это быть увиденным другим человеком и не быть отвергнутым. Вот почему его персонажи так много говорят. Они объясняют себя. Шутят. Анализируют. Защищаются. Изобретают сложные конструкции речи. Потому что сказать простое: «Мне страшно» или: «Я хочу, чтобы меня любили» гораздо труднее. Сложный язык становится броней. И чем умнее человек, тем совершеннее иногда его броня. Уоллес прекрасно понимал эту ловушку, потому что сам был человеком огромного интеллекта. И потому его литература так часто задает вопрос: может ли интеллект перестать быть защитой от жизни и стать способом к ней приблизиться?

 ЬНет в мире такой инструкции: «Стать счастливым за семь шагов». Нет философской системы, которая раз и навсегда объясняет человека. Есть только трудная повседневная практика. Смотреть, слушать и замечать. Иногда просто быть рядом с другим человеком. И, возможно, самое трудное: признать, что тебе нужен другой человек.

  Уоллес умер в 2008 году. И это почти символическая дата. Он ушел из жизни накануне мира, в котором его вопросы стали повседневными. Сегодня каждый из нас носит в кармане маленький аппарат, способный мгновенно избавить нас от скуки. Нам практически никогда не приходится оставаться наедине с собой. Мы можем открыть целый мир - новости, музыку, видео, социальную сеть, игру, переписку и многое-многое-многое другое. Любую информацию о любом человеке. Но возникает странный вопрос: если человек больше никогда не остается один, почему он не становится менее одиноким? И вот здесь Уоллес оказывается современнее многих современных писателей.