Выбор планеты для экспансии

...он улыбнулся, а все вокруг вспомнили насколько тяжёлым был выход на орбиту Сириены, минуя адское сопротивление Орсариса. И как тогда Илларионов вспотел за кварк-экраном чуть ли не меньше, чем во время останова Первого реактора. Газовый гигант и вправду не жаждал незваных гостей и едва не засосал их всех внутрь самого себя.

— И вот поэтому — добавил Илларионов, — на ней нет никаких метеоритных кратеров. Она девственна как ребёнок.

— По моим данным, — вмешался в разговор Дональд Гессен, новый инженер первой группы, перешедший из расформированной команды Георга Лившица, — этому «ребёночку» порядка шести с половиной миллиардов лет, и он даже немного старше Земли.

— А когда тогда было последнее извержение Олимпиуса?

— А никогда, — ответил Андрей, — сотни миллионов лет назад в лучшем случае, если не миллиарды. Это застывший пуп Сириены и ничто его не разбудит.

— А какая на ней атмосфера? — прошептала Инесс, — разглядывая новый мир.

— Удивительная! Относительно мало углекислого газа, очень много озона и кислорода. Азота тоже меньше, чем на Земле, а фреоны и метан вообще отсутствуют. Если высадимся, то в первые дни будет кислородное отравление, так что придётся пару дней побыть в скафандрах. Затем только организм привыкнет. У кого-то с непривычки могут пойти галлюцинации.

— Климат?

— И климат, полагаю, что хороший. Вся тепловая энергия от Галло IV скапливается на обратной к Орсариса стороне. Там идут перегревы и недогревы, в зависимости от положения Сириены вокруг Орсариса. А ещё там сменяются ночь и день. А вот на той части, что всегда повёрнута к нему одной стороной, ночей как таковых нет. Там круглый год день.

— Это почему?

— Это всё потому, что сначала идёт день Галло, а потом уже день самого Орсариса, что светит таким ровным, но очень интенсивным светом. И погода весь год везде одна и таже, ну кроме обратной стороны.

— А это уже почему? — полюбопытствовал Ганс.

— Наклон оси планеты к орбите Орсариса абсолютно нулевой. Нет возможности для смены сезонов. И такой наклон связан опять-таки с силой газового гиганта и с тем, что он давно удерживает нашу девочку в повиновении. Она никуда от него не уйдёт и вся к нему привязана.

— Просто как отец и дочь, — задумалась Сира, — хотя вру, не каждой дочери мечтать о таком отце.

Ганс решил подвести итог:

— Значит, радиации нет, погода всегда отличная, воздух — предельно насыщенный кислородом, нет метеоритных кратеров, вулканов и землетрясений… чего ещё нет?

— Нет времён года и нет даже ночи, — поддержала его Сира.

— Сила притяжения — порядка шестидесяти девяти процентов от земной. Не будем чувствовать своих тел, — добавил Дональд.

— Что же это такое?

Сира прильнула к кварк-экрану и прошептала:

— Это… видимо рай… мы прилетели в рай.

— Как бы этот «рай» не оказался потом адом, — усмехнулся Андрей.

— Ад, мы можем только сами там построить, — ответила Сира и добавила, чуть усмехнувшись: — а Лившиц был прав. Всё как он говорил. Он выбрал для нас самую лучшую планету, что знает сейчас человечество.

— Кто бы мог подумать! — резюмировал Абдулл.