Феминистская оказия в трамвае

Всех приветствую. Решил вас побаловать отрывком из нового рассказа входящий в цикл "Один день из жизни Ивана".

Иван зашёл в трамвай и сразу понял: день будет долгим. Свободные места были только в самом конце, у задней площадки. Он плюхнулся на сиденье, выдохнул и уже потянулся к телефону, как вдруг услышал голос.

— Какой ужас. Как можно с первых страниц приплетать эротику? Это же… это самый дешёвый способ привлечь читателя.

Говорили женщине лет шестидесяти. В руках у неё была книга в мягкой обложке — Иван краем глаза заметил яркую обложку с парой в объятиях. Рядом с ней сидела дама помоложе, лет сорока, и с нескрываемым интересом заглядывала в страницы.

— Ну вообще-то, — ответила пожилая женщина спокойно, — это описание семейной жизни. Молодая пара. У них утро, они завтракают, потом… ну, сцена любви. Что в этом неестественного? Это просто показывает, что они любят друг друга.

— Ряяяя! — взвизгнула сорокалетняя так, что Иван вздрогнул. — Я не говорила, что это неестественно! Литература вам не анатомия! Здесь нет любви! Это откровенная порнуха, которая прикрывается высокими чувствами!

— Послушайте… — начала было старшая, но её перебили.

— Вы потакаете патриархату! — женщина средних лет ткнула пальцем в книгу, будто та была уликой. — Объективизация! Вы показываете женщину как… как тело! Как функцию! Где её душа? Где её мысли?

Иван смотрел в окно и пытался не слушать. Не получалось. Голос у дамы был такой пронзительный, что даже кондуктор обернулась.

— Где она сказала про душу? — тихо спросила пожилая женщина. — Там же просто постельная сцена. Они любят друг друга. Или теперь даже это нельзя описывать?

— Нельзя! — отрезала сорокалетняя. — Потому что это навязывание. Это взгляд мужчины, который видит в женщине только… ну, вы понимаете. Сиськи, письки… — она понизила голос до заговорщицкого шёпота, но говорила так же громко. — Это не искусство. Искусство должно нести высшие ценности.

Иван скосил глаза на разбушевавшуюся пассажирку. Она была одета строго: чёрная водолазка, очки в тонкой оправе, короткая стрижка. Выглядела как преподавательница, которая сорвалась с кафедры прямо в маршрутку.

— Можно вопрос? — Иван уже пожалел, что открыл рот, но слово не воробей. — Отрицать физическую любовь — это как-то… странно. Автор так видит. Хотите — читайте, хотите — нет. На вкус и цвет…

— Что?! — женщина развернулась к нему с такой скоростью, что очки чуть не слетели. — Что вы сказали?

— Я говорю…

— Я слышала, что вы сказали! — она вскочила. — Вы такой же! Вы потакаете! Вы утверждаете, что это нормально — показывать людям… это! 

— Я вообще ничего такого не сказал, — Иван почувствовал, что его начинает затягивать в воронку. — Я просто сказал, что у автора есть право выражать мысли, как он хочет. А вы, если не нравится, не читайте.

— Не читайте! — передразнила она. — Как удобно! Закрыть глаза и сказать: «не читайте». А кто будет бороться с этим безобразием? Вы? Нет! Вы будете сидеть и потакать обезьянам, которые…

— Вы кого назвали обезьянами? — перебила пожилая женщина.

— Я не вас! — отмахнулась феминистка. — Я про тех, для кого пишут эту… эту… Бабуинизирующую дрисню

— Женщина, не нужно так остро реагировать на такие мелочи — спокойно сказал Иван 

Она застыла. Посмотрела на него как на врага народа.

— Вы… вы издеваетесь?

— Нет, — честно сказал Иван. — Я просто выразил мысль.

— Вы газлайтер! — выдохнула она. — Тут газлайтер! Меня угнетают! Я требую, чтобы меня перестали газлайтить!

— Что? — Иван даже не понял сначала.

— Газлайтинг! — заорала она уже на весь трамвай. — Вы пытаетесь убедить меня, что мои чувства не имеют значения! Что я слишком остро реагирую! Это классический газлайтинг!

Она начала бегать по проходу. Пассажиры отворачивались, кто-то закрыл лицо руками, кто-то достал телефон и начал снимать. Кондуктор сделала строгое лицо, но ничего не сказала.

— Женщина, прекратите, — сказал мужчина с портфелем. — Успокойтесь.

— Не смейте меня успокаивать! — закричала она на него. — Вы такой же! Все вы такие! Угнетатели! Газлайтеры!

Она вернулась на своё место, но продолжала тыкать пальцем в Ивана.

— Вот он! — кричала она. — Он пытается сказать, что я неправа! Что я не понимаю! Но я понимаю! Я прекрасно понимаю, что это попытка замять проблему! Заставить меня замолчать!

— Я вообще-то ничего не заставляю, — устало сказал Иван.

— Молчи! — рявкнула она. — Ты… ты клоун! У тебя корона на голове! Ты считаешь себя умнее всех, но ты просто очередной придурок, который…

Иван встал. Трамвай как раз подъезжал к остановке. Но он решил выйти на одну остановку раньше.

Он шагнул к двери и вышел.

И тут же услышал за спиной цокот.

Она вышла за ним.