Ни дня без главы, день 17

Присоединяюсь к марафону от Клима Руднева "Ни дня без главы" (https://author.today/post/902142). 

Суть: на протяжении месяца каждый день выкладывать отрывок из главы, чей номер соответствует дате (1-31). 

Сегодня мы еще разок коснемся "Граней чести". 

В напряженном молчании занялись они  обустройством лагеря. Когда спасались они из поместья Драхена, казалось,  что все их нелады, все противоречия, все терзавшие обоих призраки  прошлого вдруг пропали.

Сейчас же, когда опасность была далеко, все как будто вернулось вновь.

— Прости меня, — сказала вдруг Эйтрина.

Оторвавшись от разведения костра, Дейл с интересом посмотрел на неё:

— За что?

Она тяжело вздохнула:

—  Я не прошу прощения за… разрушение Сизых Холмов. Я знаю, что за такие  вещи слова извинений звучат кощунственно и издевательски, что никакие  извинения не заставят боль утихнуть. Но я… я должна была рассказать тебе  правду сразу же, как узнала, что ты оттуда. Должна была, но… Мне не  хватило сил. За это я прошу прощения.

Дейл ненадолго задумался. Затем кивнул:

— Я понимаю. И я не виню тебя. Не знаю, хватило бы мне сил самому сказать о чем-то подобном или нет.

Казалось,  что порция неловкого молчания кроется за каждой сказанной фразой, — как  бесчестный торговец скрывает негодный товар под внешним слоем  достойного. На каждое слово приходилось десять несказанных, — и  казалось, что безмолвный разговор решает нынче все.

Решает будущее двух одиноких душ.

— Я сделала свой шаг навстречу, — сказала вдруг Эйтрина, — Теперь твоя очередь.

Дейл тяжело вздохнул и отвернулся. В голосе его не звучало привычного огня:

— Мой шаг навстречу… Я не знаю, Эйт. Впервые в жизни я не знаю, что сказать.

В  этот момент его как будто бы очень сильно заинтересовало, достаточно ли  надежно установлен навес от дождя. Очень сильно. Настолько, что  тщательная проверка поглотила все его внимание.

И это при том, что на небе ни облачка.

—  Все было так просто, — все-таки заговорил он, не глядя на девушку, — У  меня был определенный образ. Самовлюбленный ублюдок, убивший мою семью.  Высокомерный, фанатичный паладин, для которого жизни простонародья —  ничего не значащий сор, кто жертвует ими и никогда не жалеет о том.  Такой образ я создал для себя в своей голове. Этот образ легко было  ненавидеть. Я клялся отомстить ему. Клялся, что заставлю его заплатить  за все.

Разбойник расхохотался.  Безумно, истерически. Он смеялся, выпуская в этом смехе все те чувства,  что копились внутри него последние двадцать лет. Все напряжение  натянутой струны, всю боль, что не выпускаешь из сердца, — потому что  чувствуешь, что отпустив её, предашь самого себя.

Потому что чувствуешь, что лишь твоя боль делает тебя тобой.

—  Это всегда легко, Эйтрина. Ненавидеть, желать смерти, — образу. Тому, в  ком не видишь человека. Разве не так? Разве не так же было с тобой?  Разве тогда, в Сизых Холмах, ты чувствовала не то же самое? Разве  принимая решение, ты не видела перед собой… точно такой же образ?

Жестокий вопрос прозвучал, как раскат грома среди ясного неба.

—  Да, — согласилась девушка, — Именно так. Когда я решила пожертвовать  деревней ради победы над колдуном, я… я действительно не думала  по-настоящему о том, что в этой деревне живые люди. Тогда для меня это  был лишь набор абстракций, название на карте. Я…

—  …смотрела на них глазами бога, — закончил за неё Дейл, — Разве не так?  Ты смотрела на них свысока, как твой бог смотрит на судьбы смертных… и  как я смотрел на образ того, кто это сделал. На твой образ.

Он обернулся к ней, и в его глазах блеснули слезы. Слезы, которым так долго он не позволял показываться миру.

Миру, что безжалостен к слабакам.

—  Мне было так легко ненавидеть этот образ. Но я не могу ненавидеть тебя.  Я не могу тебя ненавидеть. Но и забыть, что произошло, я тоже не могу.  Понимаешь меня?

Эйтрина медленно кивнула:

— Я знаю, что мое раскаяние не вернет твоих родных.

—  Ты права, — согласился Дейл, — Не вернет. Но моя ненависть тоже их не  вернет. Я не знаю, что делать, Эйт. Правда не знаю. Почему… почему нам  всем вечно нужно быть такими сложными, а? Вот что мешало богам создать  вместо человечества с его заскоками примитивных чурбанов с двумя  режимами работы?

Вопрос был риторический. Эйтрине нечего было ответить, — а сам Дейлан мог лишь повторить:

— Я не знаю, что делать.

Снова  проклятое молчание. К тому моменту разбойник почувствовал, что оно его  тихо выбешивает. Хотелось говорить хоть что-то, хоть какую ерунду. Или  даже не говорить. Греметь мечом о меч, кричать, распугивая птиц, трясти  монеты в кошеле, вырезать флейту из тростника, да даже и хотя бы  скрежетать железом по стеклу.

Что угодно, лишь бы не эта оглушающая тишина.

—  Ты никогда не нарушал своих клятв, — медленно заговорила Эйтрина, — Ты  сказал об этом при нашей первой встрече. И я… я действительно уважаю это  в тебе. Потому что мне самой научиться этому так и не удалось.

— Перестань, — поморщился Дейл, — Ты до сих переживаешь из-за той проверки? Ты в итоге её прошла. Пусть и с посторонней помощью.

—  Все-таки я нарушила клятву тогда, — ответила паладинка, — Ты был прав,  обвиняя меня. Я оказалась слишком слаба. Слишком слаба. Слишком горда. Я  не смогла следовать до конца той клятве, что сама же дала. Я не смогла  сохранить жизни людям в Сизых Холмах. И то, и другое — моя вина, и ты не  вправе оправдывать меня.

Она выдохнула. Смело, прямо, с лихорадочной решимостью она смотрела ему в глаза.

—  Ты не вправе оправдывать меня. И ты не вправе нарушать свою клятву  из-за меня. Иначе — это тоже ляжет тяжелым грузом на мою совесть. Если  ты нарушишь свою клятву из жалости ко мне… я не прощу себе этого. Это  будет значить, что даже теперь самим своим существованием я лишь  разрушаю те ростки чести и благородства, что еще существуют в этом мире.  Я не смогу принять этого. Не смогу.

— И что ты имеешь в виду? — голос Дейла прозвучал хрипло, как будто на этих словах у него резко пересохло в горле.

Слишком уж напоминал сейчас взгляд Эйтрины взгляд человека, приговоренного к казни.

Приговоренного к казни и готового принять её не ропща.

—  Я имею в виду, что ты должен исполнить свою клятву, — заявила девушка, —  Ты должен отомстить. Отомстить за свою семью. Для того ведь боги и  свели нас с самого начала. Я искала способ, каким ты поможешь мне  доказать свою правоту, свою праведность, доказать, что в происшедшем нет  моей вины, и что нет на мне греха. Но я ошибалась. Ты не мое  оправдание, Дейл. Ты мое искупление. Мой палач.

Эйтрина развела руками, демонстрируя отсутствие оружия.

Демонстрируя свою беззащитность.

— Таковы наши роли в этой истории, Дейл. И мы должны исполнить их до конца.

Разбойник задумался. Несколько минут, наверное, он молчал, обдумывая ситуацию.

И наконец кивнул:

—  Ты права. Я дал клятву, и я исполню её до конца. Сразу же после того,  как мы разберемся с лордом Драхеном. Я заставлю тебя заплатить за все. Я  страшно тебе отомщу. По-настоящему страшно.

Эйтрина сглотнула, но не отвела взгляд.

— Я приму с честью все, что мне уготовано. Как подобает истинному паладину.

— Ловлю тебя на слове, моя дорогая.

Дейл  криво усмехнулся. Хотя исцеляющая магия Эйтрины постепенно залечивала  его раны, шрамы от пыток все еще делали его лицо неприятно асимметричным  и оттого слегка пугающим.

— Потому что  испытание тебе уготовано тяжкое. В конце концов, я как перекати-поле:  сегодня здесь, завтра там, а послезавтра меня и на свете нет. Это  непросто, и один знакомый, помнится, говорил, что только идиотка решится  на подобное. Ну как, Эйт, ты все еще уверена? Готова побыть немного  идиоткой?

— Что ты имеешь в виду? — растерялась девушка, явно упустившая нить рассуждения.

В ответ на это Дейл подсел ближе. Взяв Эйтрину за подбородок, он заглянул ей в глаза.

— Дама Эйтрина, Праведная Дочерь Богов. Ты выйдешь за меня замуж?

(с) "Грани чести", глава "Немного мстительная" https://author.today/reader/453172/4514908