Окупаемость гвоздя

Написание с ИИ это интересный для нас эксперимент. В ходе которого мы учимся новому и смотрим за ним и его развитием как за ребенком. Но его тяга к сложным долгим рассуждениям не о чем во первых утомляет во вторых очень забавна. И вот мы решили написать сарказм на его стиль, и поручили конечно же ИИ это сделать.

На Падь опускался вечер. Между сосновыми вершинами проступили первые звёзды, над дальним ручьём поднялась лёгкая дымка. У кромки леса резвились ползуны: два серых гонялись друг за другом, повизгивая и припадая к земле, а зелёный носился вокруг них короткими рваными кругами.

Из чащи донеслись два свистка и серия щелчков.

Зелёный застыл посреди прыжка. Медленно повернул морду к лесу, завёл глаза под верхние веки, вложив в это всё доступное ему выражение «ну ё-моё», и понуро потрусил к деревьям.

Серые посмотрели ему вслед. Из чащи щёлкнули ещё раз.

Оба ползуна сразу перестали веселиться и с той же обречённостью отправились за зелёным.

Зимовье ещё не спало. Под навесом горел фонарь. Возле верстака собрались Игорь, Лена и Сергей. На досках лежали новая пила, молоток и длинный гвоздь.

Сергей смотрел на них с видом человека, который наконец свёл расходы с доходами.

— Пилу некуда вешать, — сообщил он.

— Это мы установили три дня назад, — заметил Игорь.

— Три дня назад мы выявили проблему. Теперь у меня есть расчёт.

— Ты три дня считал один гвоздь?

— Не гвоздь. Последствия его применения. Если оставить пилу на земле, она с высокой вероятностью потеряется под материалами, попадёт под дождь или заржавеет от сырости. Затраты на забивание гвоздя в стену окупятся сохранностью пилы.

Игорь взял молоток.

— Значит, забиваем.

— Предварительно — да.

Лена перевела взгляд с Сергея на молоток.

— Возможный травматизм ты учёл?

Игорь опустил молоток обратно.

— Какой ещё травматизм?

— Попадание по пальцам. Мы обсуждаем человека, гвоздь и молоток. Иногда они встречаются не в той последовательности.

— Учёл, — сказал Сергей. — Даже разделил повреждения по стоимости. Правые пальцы дороже: рабочая рука, нож, застёжки, спусковой крючок. Левые оценены ниже.

Лена медленно повернулась к нему.

— Все?

— В среднем.

— Вот вечная мужская ошибка. Делать вывод до полного набора данных.

— Каких данных мне не хватает?

— Например, вечером, когда Игорь приходит ко мне в палатку очень уставший, его левые пальцы нравятся мне гораздо больше правых.

Под навесом стало тихо.

Сергей посмотрел на расчёты. Потом на левую руку Игоря. Потянулся к пластине, чтобы добавить новую строку.

— Даже не думай это считать, — предупредила Лена.

Сергей убрал руку.

Игорь изучал гвоздь с таким вниманием, словно тот мог подсказать безопасную тему для разговора.

— Кстати, о наблюдениях, — начал он. — Мне одно совпадение не даёт покоя.

Лена прищурилась.

— Какое?

— Синему зверю отстрелили левый палец. Сразу после этого Горд начал хромать на левую ногу. Не связаны ли эти события?

— Вот опять.

— Что опять?

— Вы, мужчины, уже построили вывод, хотя ещё не собрали данные.

— Я только спросил.

— Ты спрятал готовый вывод внутрь вопроса. Мы не знаем, какая именно лапа пострадала у зверя. Не знаем, где в то время был Горд. Не исключили обычную травму ноги. Не проверили задержку между событиями. У нас одно наблюдение, два разных существа и ни одной контрольной группы.

— Контрольную группу синих зверей мы вряд ли найдём, — осторожно сказал Сергей.

— Значит, вывод откладывается.

— Но совпадение странное, — не сдавался Игорь.

— А ты в последнее время вообще стал подозрительно торопливым, Игорь Сергеевич.

Сергей отвернулся, изображая внезапный интерес к пиле.

Игорь кашлянул.

— Я бы не смешивал…

— Вот и не смешивай. Лучше береги пальцы. Все. Пока я не закончила наблюдения.

Игорь снова положил молоток на верстак.

— Предлагаю забить гвоздь завтра.

Сергей нахмурился.

— Тогда расчёт придётся обновить. За время ожидания возрастёт риск ржавчины. Кроме того, мы уже потратили три человеко-дня на обсуждение.

— Ты считал своё обсуждение рабочим временем? — спросила Лена.

Сергей открыл рот, но не успел ответить.

За границей фонарного света, возле крайней сосны, стоял Горд. Он слышал весь разговор. Левая нога опять слушалась хуже, пальцы левой руки едва заметно дрожали. Он пришёл предупредить, что ползунов отозвали и до утра к зимовью они не вернутся.

Теперь Горд смотрел на пилу, молоток и всё ещё не забитый гвоздь.

Потом вспомнил зелёного ползуна, понуро скрывшегося в чаще.

Горд устало завёл глаза под верхние веки.

Впервые за весь вечер он понял ползуна без единого свистка.