О белой муфте сказ

О белой муфте послушайте сказ, что из пуха тополиного да тумана предосеннего соткала сказочница.
Ветер доносит сказания, на протянутую руку ложится сном аль пером птицы дивной. Да ведет в сказки полотно.
А будет волшебство добрым как белая лапка котенка или станет злым как зонт темного заклинателя сна - мне сие неведомо.
Я отпускаю нить и клубок. И они укажут вам путь.

Жила-была девочка по имени Туся. Всем хороша да мила, пригожа да нравом нежна. Пела как соловушка в саду райском. Истинно хрустальный голосок. Как взмахнет рукой, посмотрит глазами цвета неба да песню споет - так и замирала душа слушателя. Да не о том ниточка вьется. В один прекрасный день подарили Тусеньку муфту. Сказочно-прекрасную, мягкую да пушистую, белую как первый снег. И настолько изящную, что душа замирала. А главное - так тепло было в ней белым ручкам. Холод не трогал, не кусал тонкие пальчики. Как бывало в перчатках или в рукавичках.
Но вскоре стали отворачиваться друзья от девочки. Плакала горько, не понимала за что слова такие сердитые да взоры как небо осеннее, свинцовое.  Серебристое зеркальце с ручкой смарагдом да яхонтов говорило ей :" Они тебя не стоят, Наталочка! Тебе королевишной быть сказочной. Тебе ножкой в сафьяновой туфельке по палатам царским бродить да белой рученькой чернавок за косоньки мышиные таскать. Тебе в парчовом платье с вышивкой золотой да с очельем из камней заморских ходить. В твоей пышной косе будут самые дорогие ленты. О тебе будут песни слагать да сказания, о королевишне Наталье, великой из великих. Королевичи да царевичи сражаться будут, сказители да птицы говорящие будут говорить. Всяк стар и млад к мудрости твоей прислушаться захочет.
А кто дурное тебе говорит, тех на черные работы отправь или доставать тебе яблочки из садов далеких да чудищами остерегаемых". Подмигивало зеркальце и показывало румяные щечки, белые зубки и маленький носик. Сразу веселела Туся и дальше шла песни петь да с подружками новыми гулять. А юноши на гордую красавицу смотрели с восхищением. Красива да остра на язычок. Да только остывали быстро.
Вскоре ушла Катюша - подружка самая хорошая и самая добрая. Головой покачала и молвила:" Ой, Тусенька. Дел ты натворила. Что ж с тобой такое приключилось, что сердце твое почернело так? Нет моих сил звать тебя назад. Не хочу чернеть тоже. Но мой тебе совет, выкинь эту муфту. Ты сама не своя стала." Обозлилась Туся, чуть волосы не выдрала подружке любимой да кроткой обычно. Убежала Катенька в слезах да больше не преступила порог.
Спросила у зеркальца, то ответило :" Ревность да зависть у нее. Ты красива, ты умна да хороша собой, Наталочка. Зачем тебе столько книг, зачем тебе песни чужие петь да с чернавкой возиться. Ты лучшая." Успокоилась девочка и снова стала брать везде с собой белую муфту. Уж слишком она была в ней хороша и изящна.
Так бы ниточка и вилась. Только папа заболел сильно. Позвал к себе.
- Вот что, дочь. Злись, коль надобно злиться. Да только вдруг помру я. А ты матушку да бабушку обижаешь.
- Не любите вы меня! Никогда не любили! - топала ногами девочка. - Я люблю тебя, маменьку и бабулечку. И Катюшеньку, и Сереженька мне мил. Да только я нелюбима вами. Уйду куда глаза глядят!
- А ты посмотри как себя ведешь? Мама на ужин суп принесла, ты ответила, что это еда чернавки. Бабушка детектив читала, ты сказала, что умные люди такие книги не читают. Уж мы тебя любим так, что ни в одной сказке описаний нет. Да только ты по нам бьешь больно. Мы терпим. А скольких ты обидела? Подумай.

Туся сначала обиделась. А потом вышла из дома. Кусачий ветер забирался под шарф, кусал шею и руки. Муфточку девочка забыла дома. Слезы обиды горькой солью лились по красным щекам. Она всхлипывала, куталась в легкое пальто и брела по улицам. Голые деревья тянули свои щупальца к ней, лужи казались перевернутыми чашами, поймавшими мир в свои иллюзии. Остатки листьев и мокрый снег завершали грустный пейзаж.
- Разнюнилась, варакса такая! - ехидно пропела низкорослая старушка. - Крикса-варакса экая!
- Я не нюня и ваша эта крикса. Я девочка. - обиженно сказала Туся. - И не это...что там у вас еще.
- А как еще сказать? Ты и есть злодейка. Самая настоящая. Почти превратилась в криксу-вараксу. В шаге совсем. Еще и сопли мне тут развела.
- А вы кто? Как вы можете меня обижать?!- пыталась задрать подбородок Туся. Да только на холоде не очень выходит вид королевны.  - Меня и так обижают все.
- Ах ты крикса, самла ты крысла!  - прокричала старушка. - Раз тебя обижают решительно все. Так ты злодейка и есть. Самая что ни на есть. Как в книжках.
- Не крыса я. Я Наталья, можно Туся. А вы? - девочка устало прислонилась к стволу дерева. И чуть не упала. Внутрь. Там была дверь, что вела в маленький домик, где натоплена печь и пахнет малиной. - Ой, где я?
- Ну проходи. Туся. - задумчиво пропела собеседница. - Коль дверца тебя пускает, то добро в тебе есть. Чай попьем, заодно поговорим.

В теплом домике легкая шаль из снежинок легла на плечи, теплые носочки обвили ноги да кот с белыми лапками прыгнул на коленки. На столе чай из самовара и пузатый чайник, баранки и малиновое варенье. Протерла глаза Туся, а перед ней не старушка со сморщенным личиком - печеным яблочком да горбиком, а женщина молодая да статная, величественная. Косы короной уложены, добрые глаза смотрят ласково. Заплакала девочка да и рассказала беду свою.
- Ой, глупая. Зеркало дурное и кривое разбили тролли. Его осколки падают в глаза и сердце. Казалось мне, что слуги Зимы забрали все остатки и уничтожили. Но некоторые остались и попали в предметы. Муфта твоя как злодейский кафтан. Ты ее слушала и в сердце твоем селилось зло. Скольких ты обидела, скольким горечь принесла едкую да недобрую. Сама чуть не обратилась. Не крикни я тебя. Вспоминай, милая.

И тут девочка стала вспоминать. Грубила папе. Грубила маме и бабушке. А Катюшенька сколько натерпелась. Нищенке высказала, что работать надо. Девочке, которой не давалась математика, что нужно просто быть умной. Бабушке и ее знакомой, что нельзя читать такие книги. " А вот я, а вот я, а вот я".  Сережке сказала, что у него грязные руки. Девочке -соседке, что розы не так поливать надо. А другой - что платье плохо прострочено.
Схватилась за голову.
- Что же делать мне? Я не хочу становиться нечистью. Этой...крыслой.
- Иди домой, милая. Выкинь муфту. И даже мысленно с собой не носи. Попроси прощения. И всякий раз как захочешь сказать это - думай наперед. Учить не буду тебя, да только видишь же - самой тебе плохо.
- А кто же вы?
- Страж перекрестка. Кто-то видит меня Метелицей, кто зовет Бузинной Матушкой. А кто Зимой. Мое имя и позабылось. Страж я. Зови Руэн.
- Спасибо вам, тетенька Руэн. Вовек не забуду вас. 
- Ну полно, полно. Выводы сделала? И хорошо. - улыбнулась Страж, выпуская девочку на улицу.

Туся бежала домой. Просить прощения нужно. Да мало попросить. Нужно трудиться, чтобы вину загладить. Пирог испечь, бабушке ее книжки подклеить да к очкам тесемку красивую потом принести. И не раз, и не два. И не по обязанности, а от сердца всего.
Выкинула Туся и муфту, и зеркальце. Не нужны ей чертоги королевские да платья парчовые, вовсе не влекут ее птицы заморские да смарагды с яхонтами, серебро да злато. Любящее сердце хочет склеить разбитое.
Не поверили близкие поначалу. Да старалась девочка. Вскоре и Катюша вернулась.
Годы шли. Замуж шла . За Сережку. Да только белый цвет на дух не выносила.
А стоило Тусе задрать нос, быстро вспоминались насмешливые глаза Руэн - " Ну что? Снова не сняла белую муфту? Аль поясок на платье белеет? Так он быстро ребра сожмет, сдавит. А в муфте осколки пальцы белые порежут.".
А морали нет. Коль вьется сказки нить. То и историям разным виться да сплетаться тенями, узорами и снами.
Да не нам судить.
Вот и улетело перышко. К иным снам.

Пусть и дальше сказки вьются да коты из лунного света сторожат их.

Илэри