Можно счесть за анонс

А можно и не. Потому что у меня пока наметки идеи, общий костяк и желание ограничиться повестью, небольшой (как обычно, угу).

Однако обложка уже есть, и Олег на ней, вроде даже сочетает оба требования: молодой, но не смазоливый.)) 

А еще меня птичка радует.  

Для затравки:

спойлер (показать)

Третье солнце только высунуло ало-малиновый край за горизонт, а Лизка уже на ногах. Полюбовалась заходом первой сиреневой луны да пошла себе по воду на реку, захватив ведра да Айзека.

Река совсем недалеко от фермы воды свои несла: широкая, быстрая, своенравная поскольку в отличие от множества подобных то бегла ровнехонько к морю, то от него. Когда от моря бегла, то приходилось набранную воду прогонять через опреснитель, но сегодня все говорило о том, что этого не потребуется. Ночью гроза раздурилась не на шутку. Воды на землю столько вылилось, что, казалось, решил Орфей из своих обитателей рыб наделать, ну, а кто вовремя жабры не отрастит — того-сь, по всей строгости естественного отбора и закона выживания.

Обошлось, конечно. Можно подумать, Лизка за все свои тринадцать с небольшим лет гроз не видела. Без гроз их ферма давно погибла бы, а вместе с нею и гарнизон, в котором при складе Шарка служит. Опосля совершеннолетия и сама Лизка служить станет. А что? Работа непыльная военные склады охранять. Вознаграждения капают, льготы положены — хорошо! На то, что Лизка зарабатывать станет, вполне удастся приобрести еще несколько биоников, которые и воды натаскают, и грядки прополют. Это сейчас Лизке помогать родителям хочется, потому работает на ферме, а в будущем все изменится: новые интересы возникнут, знакомства, идеи на свою будущность. Может, даже улетит с Орфея. Федерация ведь большая и во многих ее уголках всяко веселее, чем на малонаселенной планете, имеющей три солнца и две луны.

Вода действительно бегла к морю, не ошиблась. Лизка спустилась на пологий бережок, опустила ведра и свистнула Айзека. Крупный серый кабанчик с лиловыми глазками и треугольным пятачком, имел некое научное заковыристой название. Однако первые переселенцы назвали этих полезных и быстро приручаемых хищников именно кабанчиками. Так и повелось. Лизка и ее семья, чай, не рыжие, чтобы Айзека какой-нибудь зюзюкой-кривозюкой обзывать.

Айзек прискакал быстро. Все-таки в отличие от земных кабанов задние ноги у него скорее напоминали лягушачьи лапы. Или заячьи — Лизка не слишком хорошо разбиралась в земной фауне. Да и зачем ей? Не за ради же наглядного подтверждения гипотезы панспермии.

Вот ведь прозвание дурацкое! Именно из-за него Лизка чуть на пересдачу не загремела — забыла напрочь, какую-то парсепцию выдумала. Хотя по сути экзамен верно сказала. Мол бывает она трех типов. Межзвездная — когда камни, выброшенные с поверхности планеты в результате столкновения, служат транспортом для биологического материала от одной звездной системы к другой. Межпланетная — все тоже самое, только от одной планеты к другой внутри одной и той же звездной системы. И… как бишь ее? Направленная — намеренное распространение «семян жизни» на других планетах некоей высокоразвитой цивилизацией или конкретно людьми. Направленная, правда, имеет право на существование именно в последнем варианте. В Федерацию столько входит планет… просто огромное количество. И все их колонизировали земляне, даже некоторые виды с Земли завезли. А про чужих никто не слышал. Нет их… хотя, говорят, иные цивилизации таки имеются, просто они тоже люди и отличить их от потомков землян нет никаких способов. Вот.

У самой Лизки загар характерный: бледный с лиловым оттенком, как и у остальных колонистов Орфея. На Париже франкцы обитают смуглые. На Конге — краснокожие с узкими черными или изумрудными глазами. И мало ли где еще какие: люди приспосабливаются под новые условия обитания даже не быстро, а молниеносно. Космопроходцы длинные, пусть и привлекательные. И при этом – все люди, бывшие земляне. В таком видовом разнообразии чужого и не сыскать. А они ведь, наверняка, есть.

Папа называет такие предположения вредными и вообще конс-пиро-логией. Мол, от безобидных, на первый взгляд, гипотез о совместном проживании человечества и чужих до скрытой экспансии, глубинных правителей и большой войны — один шаг. Люди в прошлом постоянно верили то в масонов, то в соросят, то вообще в рептилоидов, и ни к чему иному окромя конфликтов обычно не приходили.

Айзек тем временем потоптался близ ведер, понюхал воздух и тихо утробно взрыкнул.

— Тихо, — сказала ему Лизка. — ведра охраняй. Ща наберу и обратно потаскаешь… то есть потащишь.

Айзек ничего не сказал, что неудивительно. Улегся на песок, зарылся пятачком поглубже, но тихо, на грани слышимости рычать не перестал. Что-то ему не по нраву пришлось на берегу. Может, обжорка поблизости. Или, чего не хватало, котусейка.

Котусейка — еще та тварь. Хорошо хоть медлительная. Набрать ведра, приторочить их к седлу Айзека, а после сесть в седло время будет.

Размышляя подобным образом — по-взрослому, как полагала Лизка, — она подошла-таки к самой кромке воды, пригнулась, зачерпнула ладошкой прохладную приятную влагу и поднесла к губам. Вода казалась сладковатой из-за растворенных минералов и для человека, скорее полезной, нежели наоборот.

Последнее еще до рождения Лизки доказали. Целебной оказалась вода на Орфее: печень и желудочно-пищеварительный тракт — так ведь называется правильно? — лечила, кости укрепляла. А то, что после ее употребления глаза в темноте светились, как у брысей, так какая в том беда? Забава сплошная.

Когда она, нажав несколько кнопок, разгерметизировала ведерко, блеск заметила. Нечто в сером рогузнике светилось ярко-ярко. Просто-таки зазывающе. Не нашла Лизка в себе сил отвернуться и убедить саму себя, мол, ничего там быть не может, подошла, острые травинки, вымахавшие едва не вровень с ее макушкой, отодвинула и не сдержала вскрика.

Незнакомец лежал на животе, неудобно вывернув шею, чтобы не захлебнуться, и подложив под голову неестественно вывернутую в запястье руку. Широкий браслет, руку сковывающий, светился ярко-ярко тревожными янтарными и салатовыми огнями. Учи Лизка древнюю морзянку, непременно заметила повторяющиеся длинные и короткие всполохи, но она этого не делала, а потому и издревле используемый «СОС» не распознала.

Высокий… да нет, скорее длинный, и худой. Мама в талии и то толще. Судя по лицу, взросляк — так в ее компании звали тех, кто подростком быть перестал, а до мужика пока не дотягивал. В некогда черной, а нынче грязно-коричневой форме. Странной форме, не носили такую в гарнизоне. Да и не видела Лизка его никогда. Несущих службу на охране складов она если и не знала лично, то по многу раз встречала в городе, а этого — нет.

Может, пират?

Она едва не развернулась и не кинулась восвояси. Попервости почудилось, взросляк (ну нравилось это словцо всей местной ребятне, пусть и звучало грубовато) мертв. Трупу ведь уже все равно. Ни к чему к нему подходить, дело свое делать надобно, а уже потом, по возвращении, можно папе сказать. Но именно в тот момент, когда Лизка отступила, неизвестный издал тихий стон.

— Матрешки-иглошки-матерешки, — вырвалось у Лизки.

Мама ругалась в обществе детей, принципиально используя всякого рода тарабарщину, вот и липли к Лизке, ее сестрицам и браткам словеса всякие забавные да заковыристые, в сравнении с которыми иная грубая ругань казалась неинтересна.

— Айзек! — позвала Лизка. — Ко мне!

Кабанчик прискакал.

В наседельной сумке нашлась и веревка, и несколько карабинов, и даже аптечка. Правда, от последней не было толку никакого: так себе Лизка имела понятие о медицине. Порезанный палец и разбитая коленка — вот ее максимум излеченных ран. Взросляку же точно требовалось вмешательство посерьезнее.

Лежал он на мелководье, почти на бережке. Выплыть из реки сил хватило, а вот выкарабкаться подальше, хотя бы из рогузника выбраться — уже нет. Весь горячий, как обогревальник — Лизка, сняв ботиночки, зашла-таки в воду и потрогала — и глаза раскрывать не стал, когда она за плечо потеребила и позвала.

— Ох, кошечки-матерешечки-зубастые блошечки… бядя, — ворчала Лизка, обматывая незнакомца веревкой. Затем вскочила на Айзека, дала тому шенкелей. Впрочем, кабанчик и без нее сообразил, чего делать надобно: скакнул парочку раз, да и посеменил, взросляка выволакивая.

Ничего больше Лизка не могла для него сделать: лечить не умела, сил втащить в седло не нашла бы. К тому ж мало ли чего он себе поломал, вдруг бы инвалидом заделался или таки дух испустил, аллюр-то у Айзека своеобразный, не всякий наездник выдюжит. Не решалась и уехать, оставив человека в бяде и бессознательном состоянии. Да, поехала бы за помощью, но мало ли чего за время ее отсутствия приключилось бы?

Потому, немного поколебавшись для очистки совести, Лизка вытянула за цепочку медальончик, откинула крышечку с изображением ее инициалов и нажала тревожную кнопку.

— Ох, бядя-бядя огорчение…

Переполошила ведь половину фермы. Не всю лишь потому, что скотина да бионики чихать хотели на то, чего у Лизки стряслось. Но вот папа с мамой точно примчатся минут через пять, надо лишь дождаться.

(с)

 Кто пока не в курсе, я таки решила всерьез взяться за приквел к Зарте: https://author.today/work/597223

То самое дело Олега, которое он сам считает за фиаско и за которое его сильно невзлюбил Марк.