Субботний отрывок

Всеволок оглянулся на растянувшееся по раскисшей от весенних паводков дороге “войско”. Его гнедой, меланхолично чавкающий по грязи своими копытами, повинуясь натянувшимся поводьям, послушно остановился, мотнув головой. Едущий рядом Фролка тоже остановился и оглянулся. Хитроватый Ярёма Ипатич не обманул – посошные мужики пришли ровно через две седьмицы. И сейчас они, одетые в привезенные из Яра стрелецкие кафтаны, бежевые с узкими зелёными разговорами на груди, с новыми берендейками, но в лаптях и онучах, нестройно плелись по грязной дороге, периодически подталкивая застревающие телеги обоза. Оружья им воевода не дал, а то сдуру-то поубивают ещё друг друга. 

Когда Всеволок наказал всем одеваться в стрельцов, поднялся такой гомон и вой, что хочь богов прикрывай. Крестьяне, решив, что их поведут на смертушку, наотрез отказывались одеваться в ратных людей. Кручина даже сорвал голос, пытаясь навести порядок. Наконец, совсем взбеленившись, потерявший голос воевода, выхватил саблю, собираясь зарубить самых крикливых. Фролка с Емкой повисли на боярине, пытаясь вырвать оружье у взбешённого Кручины. Испуганные крестьяне хотели было дать дёру, но стоявший за ними Маклай, пальнул в воздух из пистоля и заорал, чтобы никто не двигался, ежли жить хочет. Охлень с другими боярычами тоже похватали оружье… Крики, оры, матюки… В общем, бардак получился знатный. Как только Всеволок немного успокоился, Фрол забрал троих самых авторитетных на вид мужиков и отошел с ними к городским воротам Сейска, на поговорить. Вся эта катавасия происходила сразу за городскими стенами, на потеху беззаботной детворе. Простыми, но ёмкими матерными выражениями Фролка объяснил крестьянам положение вещей и их тайную роль в предстоящих делах. И вроде как все угомонились. Пришлось, конечно, ещё денег посошникам дать, ну так а куды бечь то… Авторитетные крестьяне быстро успокоили своих, раздав несколько тумаков, и заставили всех переодеться в стрелецкое. И вот теперь всё это “войско” медленно, но уверенно тащилось по дороге на север — в Великоград. 

Хотя снег почти сошёл, земля ещё только начинала оживать после зимнего запустения. Торопя летнее тепло, яростно и громко щебетали птахи, крича так, будто только их крики и способны умилостивить сурового Яра-солнцеликого и тот наконец-то соизволит кинуть свой взгляд на тёмные и суровые яровитские чащобы. Пока ещё утром подмораживало и идти было сносно, но ближе к полудню грязь становилась всё более жидкой, превращаясь в густую болотную жижу, в которой вязли телеги, гружённые всяким необходимым припасом.

Командовать переодетыми крестьянами Всеволок поставил забранного из Сейска настоящего служилого стрельца — Головача, тоже переодетого в новую форму. Головач вышагивал сразу за конными боярычами, неся на плече новый приказной стяг. Стяг получился чудо как хорош – на маковке виднелись тонко вырезанные из дерева фигурки Черноволка и Правы. Сам был треугольный, чёрного бархату, расшитый серебряной нитью, с одной стороны которого яростно скалился волк с красным языком, с другой — красовались искусно вышитые крестьянские весы. Загляденье просто.

Замыкающими ехали на лошадях Маклай с Охленем, присматривая за крестьянами.