Из черновиков "Дети Измира". Борьба мировоззрений в антураже Османской империи.

Сухой воздух бил в лицо, прикрытое от пыли тонкой тканью. Всадники мчались по склону вниз, лошади хрипели и мотали головой, но твердой рукой их вели к стенам Измира. Его желтеющие на фоне рассветного неба стены с глухими бойницами неприветливо смотрели на прибывших. 

За спинами воинов, на вершине холма, можно было увидеть очертания Бархатной крепости. С нее открывался обзор на побережье Эгейского моря, порт и главную дорогу. По ней купцы, знать и рабочий люд текли прямиком в столицу, сбиваясь в длинные караваны.

Перед городскими воротами всадникам пришлось спешиться. Среди них – крупных и сильных мужчин – бесстрашно соскочила из седла и девушка. На поясе ее можно было заметить рукоять кинжала. Замотанная в серые покрывала, она смело взяла коня под уздцы и вышла вперед, протягивая сонливым стражникам бумагу с гербовой печатью в виде пасти льва. Они тут же почтительно расступились, не смея мешать наемникам Исмаэль-бея.

У ворот в поместье господина воины почтительно остановились. Слуги бесшумно выскочили из ворот и принялись уводить лошадей, забирать свертки и сумки. Девушка первой зашла во двор и огляделась. Это был ее дом.

Поместье Исмаэль-бея представляло собой широкий прямоугольник, разделенный на мужскую и женскую половину. В стороне, ближе к конюшням, располагалась казарма для личной охраны господина. Рядом же стояла кухня, поодаль от основного дома. Белокаменного, с башней, где располагался кабинет и выход на крышу. А за стенами был разбит фруктовый сад с розарием, где скрытыми от чужих глаз жили женщины Исмаэля.

Внутренний дворик стоял в приятной тени высоких акаций и платанов. Посреди двора шумел фонтан, его журчание в утренней тишине убаюкивало слух и скрывало голоса за стеной. Девушка прошла его наискось ко входу в гарем.

– Госпожа, вы вернулись, – ее встретило несколько служанок, которые последовали за ней до покоев. Девушка, наконец, сняла повязку с лица и вдохнула полной грудью влажный и чистый воздух – камни пола еще были мокрыми после мытья.

Проходя мимо церемониальной комнаты, она столкнулась взглядом с хозяйкой гарема. Некогда любимая жена, а теперь и правая рука Исмаэль-бея смотрела на нее через всю комнату. За спиной трудились две рабыни, раскладывая подушки – готовились встречать гостей?

– Ракель, – окликнула женщина, жестом подзывая к себе. Ее тяжелые золотые браслеты громко звякнули. Служанки поспешно разошлись по углам, чтобы не мешать разговору.

– Фатима-ханым, мир вашему дому, – Ракель подошла и почтительно поклонилась. – Простите за неподобающий вид, только с дороги. 

Фатима смерила девушку внимательным взглядом: ее одежды были в пыли, на рукавах виднелись следы запекшейся крови. Затем взгляд ее задержался на скромном кинжале, который та не снимала с пояса ни днем, ни ночью. Ей было позволено больше, чем другим женщинам.

– Господин ждет хороших вестей. Как твое здоровье? Полгода в походе – это тяжелая доля.

– Благодарю, госпожа. Я в порядке. Главное, что приказ выполнен в срок, – Ракель опустила голову на грудь. И видела, как расшитые золотой нитью красные туфли Фатимы мягко ступают по ковру.

– Ракель, – чуть мягче произнесла женщина своей воспитаннице. – Я знаю, что ты не щадишь себя, чтобы служить господину, – пальцем Фатима убрала выбившуюся прядь из ее прически. – Но забываешь, что ты всего лишь женщина и время твое коротко. Если ты не погибнешь в бою, то останешься старой девой.

Девушка молчала, смотря на морщинки на шее и в уголках глаз. Фатима говорила с ней, но, кажется, думала о чем-то своем. Взгляд ее мечтательно блуждал по молодому лицу, которое еще не тронуло время.

– Если ты вовремя опомнишься и подумаешь о будущем, то я всегда готова помочь с твоим замужеством. Исмаэль не будет против.

– Я ценю вашу заботу, – Ракель вновь поклонилась, сделав шаг назад, тем самым вырвавшись из рук Фатимы. – И благодарна вам за беспокойство о моем будущем. Но сейчас моя судьба и мой долг служить господину.

Ракель развернулась, чтобы уйти. Женщина же, нахмурившись, бросила ей в спину то, отчего у девушки по коже пробежался холодок.

– Мой достопочтенный сын в скором времени прибудет домой. Подумай над моими словами.

– Эрхан? – вырвалось у девушки, прежде чем она успела унять дрожь страха в голосе. Фатима улыбнулась одними губами.

– Мы ждем его со дня на день, – голос женщины смягчился, она отвернулась к рабыням, которые терпеливо ждали ее указаний.

Ракель вышла из комнаты широким шагом, так что служанкам, ждавшим у выхода, пришлось бежать за ней, шурша по полу юбками. Девушка старалась не думать, но мысль бежала вперед: зачем Фатима сказала ей это?

Она знала, что никогда не станет ее любимицей. Только если не выйдет замуж, как все нормальные девушки в ее возрасте, и не покинет гарем с честью и добрым именем. 

Только руки уже и без того по локоть в крови, а чистым ее имя уже никогда не станет.