Любовные истории Старого моряка

Как закончилась моя первая любовь. Из-за 1 «А»

Почему я Старый моряк? Наверное, когда-нибудь надо было это рассказать.

В 1983 году я попал служить на флот и, как выяснилось, в некотором смысле продолжил семейную традицию. Мой отец тоже служил на флоте, только гораздо раньше — с 1940 по 1945 год. Он был радистом. И я был радистом. Только отец служил на Каспии, а мне достались Чёрное и Средиземное моря.

Так что связь в нашей семье, можно сказать, передавалась по наследству. Причём в прямом смысле слова.

С тех пор жизнь у меня так или иначе связана с флотом. Поэтому «Старый моряк» — это не просто красивый псевдоним.

Но сегодня я хотел рассказать совсем не о море. А о женщинах. Вернее, пока только об одной. Самой первой.

Я родился в Баку. Отец был родом с Кубани, но после службы остался в Баку. Мама приехала туда из Ставропольского края учиться, потом осталась работать. А потом появился я — третий ребёнок в семье после двух старших сестёр и, насколько мне известно, долгожданный сын.

Так что женское общество окружало меня с самого рождения: мама, две сестры. Казалось бы, должен был быстро научиться разбираться в женщинах. Забегая вперёд, скажу: не научился до сих пор.

А первая женщина, которая нанесла серьёзный удар по моему сердцу, появилась ещё в детском саду.

Звали её Ира.

Я был влюблён совершенно безнадёжно. Но была одна проблема: в нашем детском саду влюбляться в девочек считалось чем-то крайне подозрительным. Настоящий мужчина лет шести обязан был бегать, драться, лазить куда-нибудь, куда взрослые лазить запрещали, и категорически не интересоваться противоположным полом.

Если же выяснялось, что кто-то влюбился, общественное мнение было беспощадным.

Особенно досталось Илюше. Мы почему-то решили, что он влюблён в Машу. Доказательств, насколько я помню, не было никаких. Но детскому следствию доказательства вообще редко требуются.

Мы выслеживали подозреваемых, бегали за ними, обсуждали улики. А главным местом преступления считался памятник Ленину. Вернее, бюст. Почему-то существовало твёрдое убеждение, что именно за этим бюстом Илюша с Машей прячутся и целуются.

Никто их там, по-моему, ни разу не видел. Но версия считалась практически доказанной.

Поэтому свою любовь к Ире я скрывал тщательнее, чем военную тайну. Об этом знали только мама, папа и две сестры. То есть практически вся моя семья. Но детский сад — нет.

Самой Ире я тоже ничего не говорил. Я просто старался всё время быть рядом. Садился неподалёку, оказывался возле неё на прогулке, следил, куда она пошла, и при этом всеми силами старался сделать так, чтобы она ни в коем случае не догадалась, что я вообще обращаю на неё внимание.

Так начался мой первый серьёзный опыт отношений с женщинами. Судя по всему, некоторые методы я потом ещё долго использовал и во взрослой жизни.

Потом пришло время идти в школу. И однажды я узнал потрясающую новость: Ира идёт в ту же школу, что и я.

Вот тут я понял, что судьба существует.

В шесть лет вообще очень легко верить в судьбу. Особенно если она ходит с тобой в один детский сад.

Оставалось пережить лето.

На каникулы меня отправили к тёте в Кисловодск. Тётя подошла к подготовке будущего первоклассника серьёзно. Читать я уже умел и свою любимую книгу «Буратино» к тому времени перечитал несколько раз. Поэтому мы занялись математикой, учились считать, работать с линейкой, чертить. В общем, меня готовили к школе основательно.

Но возникла неожиданная проблема: на первое сентября не оказалось обратных билетов.

Поэтому первый в своей жизни учебный день я благополучно пропустил. В школу пришёл второго сентября.

Если подумать, начинал образование я весьма уверенно. Сразу с прогула.

Утром нас построили на линейку. Я стоял в ряду своего 1 «Б» и занимался вовсе не тем, чем положено заниматься примерному первокласснику. Я искал Иру.

Смотрел направо, налево, вперёд. Иры не было.

Я начал волноваться. Неужели она пошла в другую школу? Неужели что-то случилось?

И тут увидел её.

Идёт. Рядом мама.

У меня внутри всё расцвело. Вот она! Сейчас подойдут. Сейчас Ира встанет в наш ряд. Впереди целая школа. Десять лет. По моим тогдашним представлениям — практически вечность.

Но мама подвела Иру к строю и поставила её в 1 «А».

Я смотрел на соседний ряд и впервые в жизни понял, насколько жестокой может быть система народного образования.

Между нами было метра три. Но по ощущениям — разные континенты.

Я — в 1 «Б». Она — в 1 «А».

Всё. Судьба разрушена. Совместное будущее перечёркнуто. Семейная жизнь отменена.

Полагаю, взрослые вокруг даже не подозревали, какая человеческая драма разыгрывается прямо у них на глазах. Для них всего лишь ребёнка определили в параллельный класс.

Для меня рухнул весь тщательно выстроенный жизненный план.

Так закончилась моя первая любовь. Без признаний. Без первого поцелуя. Без ссор. Без измен. Даже без нормального разговора.

Нас просто распределили по разным классам.

Иногда думаю: хорошо ещё, что тогда не было электронных дневников и школьных чатов. А то, возможно, наша история получила бы продолжение.

Хотя кто знает.

Наверное, именно тогда я впервые понял важную вещь о женщинах. Можно год тайно вздыхать, можно строить планы, можно ждать первого сентября, а потом появляется директор школы со списком классов — и вся твоя личная жизнь идёт совсем по другому маршруту.

До моря тогда оставалось ещё много лет.

Но первый шторм я уже пережил.