Письма из Ремнанта

Любезная матушка, принцесса Селестия!

Пишет вам верная ученица ваша, Твайлайт Спаркл. Сообщаю вам, что жива и здорова, чего и вам от всей души желаю.

По воле рока и из‑за непредвиденного сбоя в заклинании перемещения забросило меня в места отдалённые и крайне дикие, кои местные жители именуют миром Ремнант. Солнце здесь, матушка, палит нещадно — совсем как в нашей Якьякистанской пустыне. А по ночам луна на небе сияет не целая, а расколотая на мелкие кусочки, что поначалу немало мою научную душу тревожило.

Население здешнее делится на людей обыкновенных и фавнов — коих природа наделила ушками да хвостами. Отчего они мне до боли напоминают наших пони в антропоморфном виде. Характер у здешних обитателей суровый, но в массе своей душевный. Нашлись добрые люди, приютили, грамоте своей местной обучили.

Однако порядка в этих землях, признаться, маловато. Настоящим бедствием здесь являются чудовища бездушные — Гримм. Твари эти, матушка, черны как ночная темень, масок белых на мордах не снимают и сбегаются на любой чужой страх да кручину.

Магии в привычном понимании тут нет: вместо неё используют порошок цветной — прах — да силу души, Ауру называемую. Я свой рог зря не кипячу: прахом этим стреляю из переделанной под копыто мухобойки, выходит весьма убойно.

До канонических событий, о которых вы предупреждали в пророчествах, по моим подсчётам, ещё лет двадцать. Местные вожди и директора академий пока молоды, амбициозны и усами только обрастают. Я же сижу в глуши, читаю старые свитки и по мере сил несу этим заблудшим душам свет дружбы и гармонии.

За сим кланяюсь. Спайку привет передавайте. Книг мне не шлите — читать их тут некому, да и некогда.

Ваша верная ученица,
Твайлайт Спаркл.
Ремнант, за двадцать лет до бури.

Любезная матушка, принцесса Селестия!

Простите, что долго не писала, — закрутила пучина здешних неспокойных событий. С момента крайнего донесения моего прошло ещё пять лет: итого я в этом Ремнанте уже целое десятилетие обретаюсь. До предречённой бури осталось всего ничего — каких‑то десять лет.

Сообщаю вам, матушка, что все эти годы делил со мной тяготы здешней службы верный соратник и спутник — единорог серый, масти благородной, Греем именуемый. Судьба свела нас на здешних пыльных дорогах, и с тех пор мы одной тропой идём. В деле он надёжен, как каменная стена нашей Кантерлотской крепости. В бою спину прикроет, прах вовремя подаст, слова лишнего не промолвит.

Одно только сердце моё девичье точит, матушка. Чувствую я к нему склонность немалую, да только сам он в делах сердечных — как тот дуб столетний в Понивилле, в коем я когда‑то библиотеку содержала. Такой же крепкий, непоколебимый и… абсолютно не прошибаемый. Я ему про гармонию чувств и родство душ намекаю, а он мне — про калибр патронов да чистку копыт. Но зла на него не держу, ибо преданность его делами доказана.

А дела у нас сейчас первостепенной важности и опасности великой. Надобно нам во что бы то ни стало спасать Саммер Роуз — местную воительницу с глазами серебряными, душу чистую и отважную. Завела её тропа в такие дебри, откуда живыми не возвращаются. И если мы с Греем её из этой беды не вызволим, то и весь будущий канон, о коем в свитках писано, прахом пойдёт.

Грей уже седло подтянул, мухобойки наши праховые проверил, смотрит сурово — готов к выдвижению. Выходим на рассвете. Верю, что магия дружбы и верный штык нас не подведут.

Ваша верная ученица,
Твайлайт Спаркл.
Окраина Вейла, за десять лет до бури.

Любезная матушка, принцесса Селестия!

Пишу вам по горячим следам, едва успев перевести дух. Донесение моё спешное, ибо канон мы не просто изменили — мы его с корнем переписали.

Добрались мы с Греем до заветного ущелья как раз вовремя, чтобы застать финал великого побоища. Израненная, но непокорённая Саммер Роуз уже уложила последнюю тварь из Орды Гримм. Силы покинули её, глаза серебряные угасли, и упала она на колени посреди чёрного пепла.

И тут, матушка, оправдались самые жуткие мои опасения: из засады, скалясь своей безумной ухмылкой, на неё ринулся этот мерзкий хвостатый выродок — безумный скорпион Тириан, коего Салем подослала сделать грязную работу. Жало его ядовитое уже было занесено над беззащитной Саммер, но не зря я все эти годы копыто на праховых мухобойках тренировала!

Заклинанием кинетическим я толкнула Грея вперёд. Мой серый единорог, не издав ни звука, выставил щит такой мощи, что скорпионий хвост об него едва не сломался. Грей стоял как скала, гранитный наш парень, — даже ухом не повёл под ударами этого психа. Ну а я с фланга добавила: зарядила в рог добрую порцию огненного праха да от души приложила скорпиона по сусалам. Уполз гад, вереща на всё ущелье и обещая вернуться.

Саммер мы спасли, матушка! Жива она, хоть и слаба чрезвычайно. Грей её, как хрустальную вазу, на спину погрузил, бережно так, — я его таким аккуратным никогда не видела.

И вот тут, матушка, случилось то, отчего моё сердце до сих пор стучит, как копыта по мостовой. Когда мы устроили привал в безопасной пещере, Грей подошёл ко мне, посмотрел своими глубокими алыми глазами и тихо так говорит: «Твайлайт, ты сегодня… правильно прах рассчитала. Без тебя бы мы не выстояли. Береги себя». И копытом по плечу похлопал. Для другого это пустяк, а от моего «дуба столетнего» это пуще любого признания в любви!

Сижу теперь, у костра греюсь, Саммер спит под моим плащом, а я думаю — может, зацветет ещё наш дуб‑то?

Ваша верная и невероятно счастливая ученица,
Твайлайт Спаркл.
Спасённые земли Вейла, за десять лет до бури.