Магнитогорская мафия на просторах Сицилии
Автор: Елена Лещинская
Не ведаю, когда доберусь до Сицилии, но одно знаю точно: на премии Анатолия Мозжухина нынче рулит магнитогорская мафия — мы с Катей Разумковой. Победили с вот этими стихами.
Елена ЛещинскаяМало ли кто болит у меня внутри.
Тот, с кем выли на ржавые фонари,
если попутные луны летели мимо.
Те, с кем на тракте сумрачном и чужом
весело выходили на танк с ножом:
жизнь — хороша, посмертие — поправимо.
Та, с кем глотали лаву по кабакам,
огнедышали, но только слегка, слегка,
а чешуя сияла в лучах Ярила.
Вечер и ветер — значит, вперёд и вверх!
И, ёлы-палы, храни нас святой Олег,
были вернее крови, прочней мифрила.
Пели и пили, стояли спина к спине...
Мир изменился. Всё изменилось. Не
осознавая, насколько теперь багрово,
я улыбалась, превозмогая страх.
Черновики сжигала в чумных кострах,
лишь бы других моё согревало слово.
Мало ли кто болит у меня внутри.
Мальчики, девочки, белочки, упыри...
Есть кое-что сильнее любви и боли.
Высоковольтные кабели общих вен
не перерезать, а остальное... тлен?
А остальное — море, покой и воля.
Как не загнуться? Жить и не ждать вестей.
Свыкнуться с одиночеством в пустоте,
не принимая братства наполовину.
Верить, что где-то там, у других морей,
мой ненаглядный сиблинг из упырей
скалит клыки и мне прикрывает спину.
Екатерина Разумкова
Сколько их в сегодняшнем тумане
Прилегло в свой тихий длинный дрейф!..
Этот — кукиш, сложенный в кармане,
Этот — знамя, убранное в сейф.
Кто в поток мучительных отточий,
Кто во тьму привычного «delete» —
Каждый здесь. И каждый слова хочет.
И внутри у каждого болит.
Штучные, объёмные герои
Щурятся на них издалека —
С горестной геройской теплотою,
Но слегка при этом свысока.
На холсте событий так нечётки,
А порой — растворены совсем...
Амбразуры, площади, решётки
Богом предначертаны не всем.
Кто-то должен оставаться в лавке,
Как-то с духом примиряя плоть,
И к словцу «нормальность» на булавки
Давнее значение колоть.
И в глухой гражданской обороне,
Сериальный отряхнув наркоз,
До конца держаться негероем.
И воспринимать себя всерьёз.
А когда затихнет лязг орудий
И с напругой разлетится гниль,
Развернутся свёрнутые люди,
Отряхнут слежавшуюся пыль —
Просочатся меж скотом и зверем
На руинно-солнечный простор —
Выдохнут — вдохнут — и не поверят...
Кто-то вспомнит пятьдесят шестой.
Кто-то боком вылезет из шкафа;
Кто-то, распушив мятежный хвост,
Щегольнёт, как шрамом, старым штрафом:
«Это в двадцать третьем, за репост».
Будет: «кулаками-после-драки»,
Что-то про пинки, ослов и львов...
Караван пойдёт... Хоть у собаки
Будет много разных новых слов.
Сколько их в сегодняшнем тумане,
Поглотившем будто путь и цель, —
Тех, что протестуют на диване;
Тех, что взяли визу в Тамриель...
Пусть их попридержит здесь Всевышний,
Набирая праведную рать:
Это им чинить пути и крыши!
Это им латать мозги и души;
Как придётся, хуже или лучше, —
Это им завалы разгребать!