Про исправление тёмного майа.

Отрывок из моей работы, которая пока ещё недописана и находится в черновиках. 

Утро (примерно 10 утра). Одна из улиц Эрегиона. 

"О Эру, доколе?..." — мысленно воззвал к Творцу Аннатар, делая очередной взмах метлой. 

— Тьелпэ, за что?.. — простонал майа вслух. 

— За то! — весело откликнулся идущий рядом Келебримбор, наблюдая за тем, как Аннатар подметает мостовую, — И да, я для тебя не Тьелпэ, а лорд Тьелпэринквар, пора бы тебе это уже запомнить. 

— И всё-таки, почему ты не пускаешь меня ни в одну мастерскую? 

— Потому что ты бездельник и лодырь. Я уже устал тебе это объяснять. 

— А я устал метлой махать! И никакой я не лодырь! — возмущённо воскликнул Аннатар. 

— А я, по-твоему, дурак? — Тьелпэринквар иронически изогнул бровь. 

— Я такого не говорил. 

— Не говорил, но всем своим видом демонстрируешь, что считаешь меня за дурака. 

— Я не... — начал было майа. 

— Ты утверждаешь, что не лодырь, — продолжал Келебримбор, — А сам халтуришь. 

— Я не... 

— Как не халтуришь? Вон, листик пропустил. Вернись и подмети. А вон фантик валяется... 

— Это он бросил! — Аннатар указал пальцем на какого-то прохожего (эльфа). 

— Он бросил, а ты подними и выбрось. И да, Аннатар, пальцем показывать некультурно. Сколько лекций по этикету ты прогулял? Вот и отрабатывай свои прогулы. 

— Да я даже когда не прогуливаю, всё равно ты меня пахать заставляешь! 

— Не надо на меня наговаривать, — невозмутимо парировал Тьелпэ, — Пахать я тебя не заставляю, и будь доволен. Я заставляю тебя только подметать улицы, косить газоны, мыть полы и протирать пыль, и то только потому, что ты сам трудиться не хочешь и ленишься. Так что все твои претензии только к тебе. 

Майа уже раскрыл рот, собираясь что-то ответить, но передумал, закрыл варежку и продолжил подметать улицу. 

— О Эру, за что?... 

— А ты проанализируй все свои деяния, начиная с того, что ты перешёл на службу к Моринготто, — улыбнулся Тьелпэринквар. Аннатар вздохнул. 

"О Эру, доколе?..." — мысленно воззвал он. 

Майа уже начинал ловить себя на мысли, что, может быть, стоит явиться в Валинор и покаяться перед Валар?.. Но пока что он упрямо гнал от себя эти мысли, как гнал метлой сухие листья. 

                                          * * * 

Ночь. Кабинет Келебримбора. 

За столом сидят Келебримбор и Олорин, он же Митрандир или Гэндальф. На столе перед ними стоит на небольшой деревянной подставочке палантир. 

— ...И как у тебя обстоят дела с этим майа? — спросил Олорин. 

— По-прежнему халтурит и отлынивает от работы. Но уже не протестует, — сказал Тьелпэринквар и откинулся на спинку деревянного кресла с бархатной обивкой, — Как же я устал за ним постоянно присматривать... 

— А разве нельзя приставить к нему надзирателей? 

— Если бы!.. — горестно воскликнул Тьелпэ, — Я пробовал приставить к нему Лаурэмельдо, так Аннатар на него ни малейшего внимания не обращал и просто гулял, а ещё ел яблоки и кидал огрызки на мостовую! Поставил Тинкалиндо, Аннатару и на него было начхать с горы Таниквэтиль, но Тинкьо этого не стерпел, отобрал метлу и так его стукнул по думалке, что этот бездельник без чувств грохнулся прямо на газон, все зелёные насаждения помял, которые мои мастера сажали. Мирьянарэ сама вызвалась за этим лентяем присматривать, так я весь день боялся, как бы она его не зашибла этой метлой. И правильно боялся — Аннатар вернулся в не слишком дееспособном состоянии, и кухонной челяди пришлось самим мыть посуду. 

— Может, гномов к нему приставить? — предложил светлый майа. 

— Я пробовал! Приставил сразу троих. И что ты думаешь? Они пошли вместе пить пиво в трактире "Могучий дуб"! 

Олорин прыснул. Отсмеявшись, он спросил: 

— Может, тебе уже хватит вот это всё? Вижу же, ты очень устаёшь от этого. 

— Нет! — Тьелпэринквар резко подался вперёд, качнувшись на стуле, — Я видел, что он собирается со мной сделать! Спасибо этому предмету и тому, кто его сделал, — он ткнул пальцем в палантир, — И, клянусь небесами, я его исправлю! Он у меня будет белым и пушистым, как облачка в гостиной у Манвэ! 

— Э... — майа хотел что-то сказать, но Келебримбор не дал ему договорить: 

— Ко мне в подмастерья попадали всякие тунеядцы — хоть того же Лаурэмельдо возьми. И ни один, ни один не остался бездельником! Всех исправил честный и добросовестный труд! 

— Так то эльдар или гномы, а это тёмный майа... 

— И что, что тёмный майа? Был тёмным, а станет светлым! Клянусь облаками Манвэ и водами Ульмо! 

— Ну, как знаешь... Если он взорвёт тебе кузницу — я тебя предупредил. 

— Не взорвёт, я его туда даже близко не подпускаю, даже чтобы полы помыть. 

— А если проберётся? 

— Не проберётся, там на двери замок моей работы. 

— А ты не боишься, что он нас подслушивает? 

— Нет. Я ему в прошлый раз, когда застукал за этим, сказал: "Будешь подслушивать под дверями — Тинкалиндо и Мирьянарэ поставлю за тобой присматривать". Два раза повторять не пришлось, его от двери как ветром сдуло. 

— А у тебя есть кто-то из помощников, кто будет держать Майрона в ежовых рукавицах, но и не развоплотит к лядам? 

— Ну, разве что Нинквэнаро... 

—Значит, приставь этого Нинквэнаро за ним присматривать и скажи, чтобы, если Майрон будет отлынивать от работы или плохо себя вести, звал Тинкалиндо, а в особо трудных ситуациях пускай зовёт Мирьянарэ. 

— Отличная идея, друг мой Олорин! Пожалуй, так и поступлю. Именем Манвэ, я сделаю из Аннатара порядочного светлого майа!