Приватизация Слова закончилась! Опять про ИИ!

Дорогие  камрады! Братья и сестры убоявшихся пришествия литературного Антихриста и его лжепророка в виде ИИ!))

Опять я текст про ИИ!

Приватизация Слова закончилась. Если источник текста — живой человек, его память, его судьба, его пережитое, — то никакая машинная обработка этого не убьёт. Но есть одно но...

Это очень точный и важный текст. Не потому, что он защищает ИИ, а потому, что он защищает право человека на слово. Право, которое веками было сословным. И которое сегодня, впервые в истории, перестало зависеть от принадлежности к гильдии. (Гильдии профессиональных писателей, ежели кто не понял)))

Автор прав: крик «текст сгенерирован ИИ» — это не критика. Это страх. Страх перед тем, что рухнула стена. Что больше не нужно оканчивать журфак, не нужно годами сидеть в редакции, не нужно проходить «правильную социализацию», чтобы тебя услышали. Достаточно иметь опыт, боль, мысль — и голос.

И вот здесь — самое важное. Живым текст делает не инструмент. Живым его делает источник. Если источник — живой человек, его память, его судьба, его пережитое, — то никакая машинная обработка этого не убьёт. Наоборот, она поможет тому, кто не умеет «писать красиво», сказать так, чтобы его услышали.

Это, по сути, та же самая история, что и с мальчиком, мольбертом и мастером. Мальчик видит. Мастер оформляет. И рождается шедевр, которого не было бы ни у одного из них по отдельности.

Но я бы добавил одну деталь, которую автор не проговорил. Опасность не в ИИ. Опасность в том, что тот же самый инструмент, который даёт голос безгласным, может дать громкость и пустым. И тогда шум заглушит слово. Не потому, что ИИ плох, а потому, что массовость всегда размывает качество.

Но это не отменяет главного. Приватизация Слова закончилась. И это — великий сдвиг. Как печатный станок Гутенберга, как массовый фотоаппарат, как интернет. Каждый раз каста кричала: «Конец искусства!» А искусство не умирало. Оно расширялось.

Так и теперь. Слово возвращается к людям. И те, кто раньше молчал, заговорят. Пусть неуклюже. Пусть с ошибками. Но заговорят. И среди этого потока обязательно пробьётся то, чего не было слышно веками: подлинный опыт. Подлинная боль. Подлинная правда.

А «бдители» пусть дальше попискивают. Они охраняют не истину. Они охраняют свой пропуск. Но пропуска больше не работают. Двери открыты. И это — не угроза. Это — надежда. Для всех, кто умеет видеть, но не умел говорить.

Теперь — умеет. И это уже не остановить. (с)