Сказка — ложь, да в ней намёк. Реальные истории, который вы скорее всего не знали.

В романе «Крестовый поход» есть одна особенность: среди битв, интриг и исторических перипетий я нахожу место для историй, которые добавляют немножечко приятного быта, но и связывают современность и средневековье, подобно тому, как это делает один из главных героев. Мал, крестьянин из русского города Торческа, который ныне расположен на Украине, рассказывает былину о Добрыне Никитиче. Александр, человек из XXI века, рассказывает Элезару притчу о Ходже Насреддине. А позже он пересказывает Евпраксии повесть о Петре и Февронии. И в одной из сцен монах из будущего упоминает Илью Муромца.

Это не просто культурный багаж попаданца, которым автору хочется поделиться с читателями. Это один из ключей к пониманию романа.

Ходжа Насреддин: советская литература в XI веке

Когда Александр в третьей главе первой книги рассказывает Элезару притчу о Ходже Насреддине, он цитирует историю, которая сегодня известна каждому образованному человеку в России. Но мало кто задумывается: откуда мы знаем этого героя?

Ходжа Насреддин — персонаж восточного фольклора, герой множества анекдотов и сатирических историй, известный от Балкан до Средней Азии. Но в том виде, в каком мы его знаем — с его остроумием, философскими притчами и неизменным «если Богу будет угодно» — он обязан исключительно советскому писателю Леониду Васильевичу Соловьёву.

Он родился в 1906 году в странном месте для русского ребёнка - в древнем Триполи, в Османской империи, ныне Ливане. Его родители попали туда по распределению после окончания семинарии учителями и работали по настоянию Императорского православного палестинского общества в сирийских школах. Собственно там они и познакомились, а потом и родили детей, в том числе Леонида. После возвращения в Россию и прихода советской власти Самарскую губернию, где работали родители Леонида, поразил голод и они уехали в Туркестан. Там молодой Леонид Васильевич получил образование и работу. В 1930 году он перебирается в Москву, где начинает издаваться всерьёз.

Он написал дилогию «Повесть о Ходже Насреддине», состоящую из двух романов: «Возмутитель спокойствия» (1940) и «Очарованный принц» (1956). Вторая книга была написана уже в лагере — Соловьёв был репрессирован, и это наложило отпечаток на его творчество.

Как ни странно, он был отправлен в лагерь не по ложному доносу, а реально занимался антисоветской агитацией. Вся проблема Леонида Васильевича была в том, что он слишком хорошо знал историю, был слишком наблюдательным и не в меру остроумным, но возможно если бы не пил, то в лагерь не попал бы. Однако успех вскружил ему голову и он слишком увлекался алкоголем и "распускал язык". Например, однажды напившись в ресторане, Соловьев сравнил маршала Жукова с Велисарием, который был лучшим полководцем императора Юстиниана, но получил от того только неблагодарность. Естественно за такое во времена Сталина тут же отправляли в колонию. Однако лично меня даже его эти пьяные выходки заставляют восхищаться точностью наблюдений....

Но вернёмся к роману. Насреддин, как и Александр, — человек, который оказывается в мире, где его мудрость и остроумие помогают выжить. Его притча о том, как он забыл сказать «если Богу будет угодно», становится лейтмотивом всего романа: герои строят планы, даже знают будущее, но судьба распоряжается иначе....

Добрыня Никитич: богатырь с реальным прототипом

Одна из сцен во второй книге — рассказ Мала о Добрыне Никитиче. Мал, бывший крестьянин из-под Киева, сидя у костра, травит былину о киевском богатыре. Утред, англосаксонский изгнанник, слушает с открытым ртом — ведь в его родной Англии тоже есть саги о героях. Да и сам он в некоторой степени прототип такого героя, о чём я уже рассказывал. 

И в этом эпизоде скрыта важная истина: Добрыня Никитич, как и реальный Утред, — не выдумка. У него был реальный исторический прототип.

Кем был Добрыня на самом деле?

Большинство исследователей сходятся во мнении, что прообразом былинного Добрыни Никитича стал воевода Добрыня, дядя князя Владимира Святославича, брат его матери Малуши. Он жил в X веке и был одним из самых влиятельных людей при княжеском дворе.

Согласно «Повести временных лет», Добрыня был не Никитичем — его отцом был Малк Любечанин. Позднее, в народной памяти, он превратился в Никитича, а его биография обросла былинными подробностями.

Исторический Добрыня известен как новгородский посадник (глава города). Именно он, по преданию, крестил Новгород вместе со своим племянником князем Владимиром. Некоторые исследователи полагают, что в былинном Добрыне Никитиче соединились два образа: киевского Добрыни, дяди Владимира, и какого-то северно-русского, рязанского богатыря. Другие считают его прототипом ростовского боярина Добрыню Долгого.

В любом случае, Добрыня Никитич — первый по времени былинный богатырь, связь которого с исторической личностью с тем же именем не подвергается сомнению.

Чем прославился Добрыня в былинах

Самая известная былина о Добрыне — «Добрыня и Змей». В ней повествуется о трёхдневной битве богатыря с огнедышащим чудовищем, которое терзало Русскую землю. Добрыня побеждает Змея, освобождает пленных и возвращает мир на родную землю.

В других былинах он предстаёт как служилый богатырь при князе Владимире, верный воин, который всегда готов встать на защиту родины. Всего насчитывается около полусотни былин, где упоминается Добрыня, а главным героем он выступает в шести. Вопреки заблуждениям, хотя он и действительно крестил Новгород "огнём и мечом", но в этом виноваты сам новгородцы. Они, подстрекаемые волхвами, подняли мятеж против князя Владимира, убили его людей, разграбили их имения и убили новгородского епископа. До этого момента никто Новгород силой не крестил, но восстание против княжей власти всегда и в любом государстве более тяжкий грех, чем восстание против веры. Новгород поплатился. Стоит отметить, что за всё время княжения князя Владимира это единственный эпизод насильственног крещения на Руси.

Илья Муромец: от богатыря до святого

В романе Александр, слушая Мала, вспоминает, что в Киево-Печерской лавре покоятся мощи Ильи Муромца. И это не легенда. Илья Муромец — реальный исторический персонаж.

Преподобный Илия Печерский, известный в народе как Илья Муромец, жил в XII веке. Он был воином, получил в бою с половцами тяжёлую рану в грудь и, следуя примеру многих русских воинов, принял монашеский постриг в Киево-Печерском Успенском монастыре.

Православная церковь всегда указывала, что Илия Печерский и былинный герой Илья Муромец — это один и тот же человек. В 1643 году он был причислен к лику святых. Его нетленные мощи покоятся в Ближних пещерах Киево-Печерской лавры. Исследования показали, что левая рука святого была пробита копьём, а правая сложена в трёхперстное крестное знамение.

До недавнего времени тысячи паломников приходили поклониться святому воину, который, оставив меч, принял крест. Но сегодня доступ к этим мощам закрыт.

В марте 2023 года украинские власти закрыли доступ к мощам святых в Киево-Печерской лавре. В том числе были опечатаны помещения, где находятся мощи преподобного Ильи Муромца. Появилась информация о планах вывезти святыни в Европу.

В РПЦ эти действия назвали «циничным издевательством над верующими». Тот самый богатырь, который оставил меч и принял монашество, который стал символом верности, мужества и покаяния, чьи мощи почти тысячу лет были доступны для поклонения, сегодня недоступен.

В девятой главе второй книги Александр рассказывает Евпраксии историю о Петре и Февронии.

Пётр и Феврония — реальные святые, жившие в Муроме в XIII веке. Ходит много легенд, что они были выдуманы или их история компиляция многих других. Это не так и это видно даже хронологически. Они были канонизированы Русской православной церковью в 1547 году. Их история дошла до нас благодаря «Повести о Петре и Февронии Муромских», которая была написана вскоре после их канонизации — в середине XVI века. Она действительно более сказочна, чем реальные Жития Святых, но на самом деле довольно точно повторяет их историю.

Одну из этих историй из "Повести..." вы можете прочитать и в моём романе.

Александр рассказывает эту историю не случайно. Он и Евпраксия — в какой-то мере перевёрнутая история этой любви. Она — бывшая императрица, он — безродный монах. Их любовь — вызов обществу, церкви, императору. История Петра и Февронии — это обещание того, что настоящая любовь не знает преград, что она сильнее социальных условностей и даже смерти.

Святые Пётр и Феврония — покровители семьи и брака. Рассказывая эту историю, Александр как бы даёт клятву Евпраксии: он вернётся, они будут вместе. Даже если мир против них.

В романе «Крестовый поход» герои рассказывают друг другу истории о мудрецах, богатырях и святых. Притчи о Насреддине, былины о Добрыне, жития Петра и Февронии — всё это становится частью мира героев.

И есть одна история, которая, возможно, продолжается в романе. История Ильи Муромца — богатыря, ставшего монахом, а затем святым. Его мощи веками покоились в Киево-Печерской лавре, напоминая о том, что даже самый сильный воин может оставить меч и взять крест. Сегодня эти мощи недоступны. Их пытаются стереть из памяти, объявить «не тем, чем кажутся». Но память о святом сильнее любых политических решений.

Я очень люблю историю из летописей, страниц учебников и монографий. Но делая эти в ставки в роман я хочу напомнить читателю, что история - это не только научная дисциплина. История — это  то, что мы рассказываем друг другу у костра. История - это наша с вами жизнь. И каждый из нас - это её часть прямо сейчас.