Арандил и шутка Агроманью.

Он шел по опустевшим полям, изредка менявшихся на иссохший лесок. Пробираясь все дальше на запад, Арандил был все ближе к точке назначения. Деревня Виллкор. Далекая, уединенная и закрытая ото всех глаз.

Арандила интересовал местный волхв. Он хранил при себе древнюю книгу, по слухам написанную кем-то из богов. Возможно, именно тут хранился ответ. Солнце уже коснулось земли и окрестности постепенно покрывал сумрак. Пройдя еще с сотню шагов, он наконец вышел к деревне.

— Что? Деревня пустует? 

Перед глазами Арандила раскинулись безжизненные остатки построек. В голове не укладывалось, как деревня могла взять и исчезнуть. Разбойники? Война? Ничего такого в окрестностях не происходило. Эльф настороженно принялся осматривать округу, пока солнце еще не село, пока тьма не забрала себе это место. Вдыхая воздух, маг заметил, что это место источает запах смерти. Но не тот, что появляется с годами, это был запах насилия. Кровь, железо, грязь, гарь. Тут явно была бойня. И деревня не была готова к этому. Арандил просканировал место магией. Один живой. Он тут же двинулся туда, к тлеющему огоньку жизни. С края от разрушенной деревни, некогда одиноко стоявший дом, погребенный под обломками. В погребе еще был выживший и Арандил должен был его спасти.

Маг ударил посохом о землю и вокруг него возникли крошечные частицы магии. Они кружили, разделяясь и множась, как светлячки вокруг фонаря. Затем он вскинул руки вверх, и магия окутала обломки. Вздымая тяжелые бревна, он медленно разобрал завал. 

Перед Арандилом показалась дверь в погреб. Не задерживаясь ни секунды, он открыл ветхую дверь и спустился вниз. создал магический свет, чтобы видеть, и барьер, чтобы защититься. Внизу лежал человек, одетый в черную подранную мантию. Он был еще жив и что-то бормотал. 

—  Вы в порядке? Двигаться можете?

Арандил присел рядом, стараясь не тревожить дыхание раненого. Тот вдруг резко распахнул глаза, и в них мелькнуло что-то нечеловеческое — зрачки вытянулись, как у зверя.

— Не подходи… Они всё ещё здесь… — прошептал человек, и его пальцы судорожно вцепились в край мантии. — Он смеётся… Агроманью смеётся…

Слова прозвучали как проклятие. Арандил отступил на полшага, но не из страха — из расчёта. Если выживший видел Агроманью, значит, бойня — не случайность, а послание.

Маг коснулся лба человека лёгким касанием, пытаясь успокоить, и прошептал заклинание, которое не причиняло вреда, но проясняло сознание. В этот миг по барьеру скользнула тень — будто кто-то снаружи прислушивался к их словам.

— Я здесь, — тихо сказал Арандил, опускаясь на колени. — Ты не один.

Человек в мантии слабо пошевелился, будто хотел что-то сказать, но вместо слов из груди вырвался хрип. Его пальцы дрожали, и Арандил осторожно накрыл их своей ладонью, стараясь передать хоть немного тепла.

В погребе было тихо — настолько тихо, что слышалось, как где-то капает вода. И в этой тишине слова казались особенно хрупкими.

— Скажи, кто напал, — попросил маг, не требуя, а прося. — Даже одно слово поможет.

Выживший с трудом повернул голову и одними губами прошептал:

— Книга. Уничтожь книгу…

— Успокойся. Что за книга?

— Дарк…холд. Мальчишка Нэмир, прочел слова вслух… Он тут же изменился и начал убивать. Я.. Я не смог ему помешать.

Арандил замер, и даже капли воды в тишине погреба будто на миг перестали падать. «Даркхолд» — это название отозвалось в его памяти глухим эхом: он знал, что это не просто книга, а ловушка из слов. Страницы её были исписаны на мёртвом языке — на том самом, который не предназначался для человеческого голоса, потому что каждое произнесённое вслух слово становилось заклинанием, рвущим ткань мира. Даркхолд — проклятый артефакт из древних легенд: стоило прочесть строку и тьма начинала шептать в ответ, искажая того, кто осмелился коснуться запретного. 

— Тихо, тихо… — прошептал Арандил, крепче сжимая пальцы раненого, чтобы тот не сорвался в панику. — Ты всё сделал правильно, что пытался остановить его. Расскажи ещё немного. Что было потом?

Выживший судорожно втянул воздух, словно каждое слово давалось ему ценой последних сил. Его взгляд метался по стенам погреба, будто он всё ещё видел ту бойню, только теперь она проигрывалась у него перед глазами заново.

— Я говорил ему не трогать… — прохрипел он, и голос его дрожал, будто каждое воспоминание обжигало изнутри. — Книга лежала в сундуке под половицей, запечатанная воском и рунами. Но мальчишка… он всегда тянулся к тайнам. Когда я отвернулся всего на миг, он уже листал её. Страницы шелестели, будто смеялись. А потом он начал читать. Слова были на языке, которого никто не должен знать. Они звучали… неправильно. Как будто сами буквы царапали воздух.

Он на секунду зажмурился, будто пытаясь стереть увиденное.

— Сначала ничего не случилось. Нэмир просто читал, хмуря брови, будто пытался понять смысл. А потом… его голос изменился. Стал глубже, чужероднее, будто кто-то говорил через него. И в тот же миг в комнате потемнело, даже факелы будто выдохлись. Он поднял глаза, и я увидел: в них не осталось ничего от мальчишки. Зрачки стали чёрными, как беззвёздная ночь, и в этой черноте кружились крошечные искры, будто там тлели сами слова.

Раненый сглотнул, и по его щеке скатилась капля пота, смешанная с кровью.

— Он уронил книгу, но было уже поздно. Слова вырвались наружу, и мир словно треснул. Из теней начали тянуться руки — не человеческие, не звериные, а будто сотканные из самого мрака. Они хватали людей, и те падали, не успевая даже закричать. Нэмир стоял посреди этого кошмара и улыбался. Не своей улыбкой. Это была улыбка кого-то другого…

Арандил медленно кивнул, стараясь не выдать, как внутри у него всё сжалось.

— Я найду книгу, — твёрдо произнёс Арандил. — И не позволю, чтобы это повторилось. Скажи, где она сейчас?

Раненый едва заметно качнул головой, и его пальцы слабо вцепились в ткань мантии, будто пытаясь удержать хоть что-то реальное в этом кошмаре.

— Они все здесь… Прячутся, выходят с закатом. Я пытался отыскать книгу сам, но поплатился. — волхв распахнул мантию, оголив остатки того, что было его плечом. Слова давались ему с трудом, будто каждое приходилось выталкивать наружу. — Как только душа покинет моё тело… его займёт оно…

Он зажмурился, стискивая зубы, и по его лицу пробежала судорога. На секунду показалось, что он борется сам с собой: одна половина его хотела говорить, другая пыталась зажать ему рот.

Его рука дрогнула, пальцы скрючились, а затем вдруг расслабились, но уже не по его воле — будто кто-то другой мягко расправил их.

— Нет… — выдохнул волхв. — Не сейчас… Я ещё могу…

Но когда он снова открыл глаза, в них мелькнуло что-то чужое: не просто тьма, а холодное любопытство, как будто он впервые увидел Арандила и пытался понять, из чего тот сделан.

Голос изменился первым. Он стал ровнее, глубже, без прежней хрипоты.

— Ты зря стараешься, маг, — сказал волхв, и это уже был не его голос. — Он не удержит. Никто не удерживает.

С этими словами раненный волхв потерял сознание. Арандил накинул на него барьер и произнес исцеляющее заклинание. Рана на его плече все также зияла, игнорируя магию, сопротивлялась лечению, будто проклятие было плотнее самой ткани мира. 

— Похоже, тебе не помочь. Отдыхай. Я разрушу это проклятие. 

Маг поднялся и поспешил наверх. Солнце еще не село, а значит у него есть время. Арандил быстро поднялся по ступеням и едва вышел на воздух, как тут же остановился. Перед ним стояли жители. Их искаженные безумием лица источали радость. Радость от присутствия очередной жертвы. В центре этой толпы стоял мальчишка, державший черную книгу.

— Мы так рады гостям! Посмотрите братья! Мясо! Боль! Крики!

— Ты слишком спешишь, тварь. Отдай книгу по-хорошему, или…

В тот самый момент со спины напал волхв. Он уже не был собой, ведь его место заняло чистое зло. В руках твари был серп. Он с размаху ударил по руке Арандила, державшей посох. Серп прошел насквозь, разрезая одежду, но не плоть. Лицо твари исказилось от изумления.

— А где же кровь?

Арандил коснулся посохом волхва и прошептал: «Игнис».
Огонь вспыхнул мгновенно, и тварь рухнула, вопя и смеясь одновременно — будто даже боль была ей в радость. 

—  Отдай книгу, мальчишка, или последуешь за ним в ад! 

— Разорвите его на части, братья. Я хочу видеть, как земля окрасится в алый цвет!

В ту же секунду толпа рванулась в сторону мага. Он резко взмахнул посохом, описывая в воздухе широкую дугу. Из погреба, из трещин в земле, из теней между руинами вырвалось пламя. Оно не поднималось вверх, а стелилось по земле, как живая волна, и с треском пожирало всё на своём пути. Вопли длились долгие десять минут, сливаясь в один сплошной, безумный гул, в котором уже невозможно было различить отдельные голоса.

С каждым мгновением жар внутри Арандила нарастал не снаружи, а изнутри: магия не тратила резерв, она забирала частичку его тела, заставляя сердце биться быстрее, а дыхание становиться короче. Но он держался. Время ещё было.

Когда вопли стихли и осталась только тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих углей, ветер поднялся над пустошью и понёс пепел по остаткам деревни, да запах горелой плоти. Арандил сделал шаг вперёд, но колени предательски дрогнули, и он оперся на посох, чтобы не упасть.

— Лишь пепел… Такова цена? Неужели зло столь сильно, что затмевает разум, даже перед страхом смерти?

Он увидел в горстке пепла, от которой еще раздавался треск угольков, край книги. Она была невредима. Арандил поднял фолиант, раскрыл и мельком пролистал. На пожелтевших страницах кровью были нацарапаны руны. Стиль всегда был разный, будто из разных культур и наречий. Пролистав до самого конца, он увидел надпись на всеобщем языке, вполне понятную и различимую. «Все описанное здесь, не несет в себе цели быть услышанным. Но если ты осмелишься прочесть это вслух, то будь готов к последствиям. У Агроманью странное чувство юмора.» 

Всего лишь шутка бога. Шутка, забравшая жизни десятков людей. Не зря Агроманью — бог Хаоса.

****

Данный рассказ повествует о путешествии Арандила, по временной линии эпилога из первой книги. А узнать подробнее об артефакте "Даркхолд" можно во второй книге "Запертый".

P.S: Все еще думаю о написании сборника рассказов.