Ещё одна заготовка

Солёный воздух, который когда-то так любил, теперь обжигал лёгкие. Я лежал на грязном полу нашей хижины, и каждый вздох отдавался раскалённым железом под рёбрами. Кровь. Её было не так уж много, но это была моя кровь, смешанная с песком и дешёвым ромом из опрокинутой бутылки. И я уже понимал — рана смертельна.

А всё проклятый Ричи! Я ведь нутром чуял, что он крыса. Знал, что его клятвы стоят меньше дырявого пиастра. Ещё когда мы делили добычу с испанского галеона, я видел, как его глазки бегают по моему мешку. Я хотел прирезать его первым, в тот самый миг, как он только потянулся к ножу. Но рядом сидел Ульрик. Здоровенный, тупой, как якорная цепь, но такой же, как и все мы, жадный до золота. Он тоже вынашивал свой план — прикончить нас обоих и забрать всё золото себе. Но Ульрик был всегда медлителен в мыслях. Тяжело сопя, он перебирал в уме варианты, явно решая, когда начинать. И в этот момент я понял: если не убью его сейчас, он скоро сообразит, что пора. Это была ошибка. Роковая ошибка!! Пока я возился с Ульриком, пока мой тесак входил в его бычью шею, этот мелкий шакал Ричи подкрался сбоку. Я даже не сразу понял, что произошло. Просто почувствовал резкий, ледяной укол в боку. Короткий, резкий удар кинжалом прямо в печень. Я, зарычав, развернулся, и мой тесак снёс ему полчерепа. Он, не издав ни звука, рухнул рядом с Ульриком.

А я… я остался один. Мы втроём сбежали с корабля, прихватив всю добычу с галеона, и закопали золото здесь, на этом забытом богом острове. Теперь оно останется тут навсегда. Кое-как зажав рану, я выполз к порогу хижины в последний раз взглянуть на залитый солнцем берег. Кровь текла не переставая, пропитывая рубаху и белый песок под ногами. Я смотрел на бирюзовую воду, на наш шлюп, который мы даже поленились вытащить на берег. Всё было так близко, но уже так далеко. Силы уходили. Мир вокруг начал темнеть, а в ушах зашумел прибой, заглушая стук собственного сердца. Последней моей мыслью было: «Проклятый Ричи… надо было резать тебя первым…»

                                                                                   ***

Тьма. А потом… ничего. Никаких тебе обещанных корабельным священником котлов со смолой, никаких чертей с вилами, о которых он так усердно рассказывал, прежде чем мы скормили его акулам. А я ведь почти купился на его байки  и ждал расплаты за свои грехи, которыми можно было бы вымостить путь через весь океан от Лиссабона до самой Ямайки. Но вместо адского пламени я обнаружил себя в той же лачуге. Солнце пробивалось сквозь щели в крыше, освещая три тела. На полу валялись Ульрик, Ричи и... я. Моё собственное тело лежало у порога,  в луже запекшейся крови, с застывшей на лице гримасой боли и ярости. Странное чувство было смотреть на самого себя со стороны. Я же не ощущал ни боли, ни жары, ни холода. Я просто… был.

В волнении я потянулся схватить бутылку рома, но рука прошла сквозь стекло. Затем попытался коснуться лица своего  трупа, но пальцы проникли внутрь, даже не почувствовав сопротивление кожи. С досады замахнулся, чтобы пнуть Ричи, но нога пролетела сквозь тело, не потревожив и пылинки. Что за издевательство?! Я, Барри Сент-Клер по прозвищу "Призрак", бывший квартирмейстером на корабле самого Черного Джека, и не могу поднять даже единственный дублон?! Ярость вскипела во мне. Я метался по хижине, проходя сквозь стены, пальмы, скалы. Я кричал, но звука не было. Дурацкая насмешка судьбы. После смерти я  стал тем, кем меня прозвали. Самым настоящим призраком.

И тут я заметил изменения обстановки. Словно легкая дымка, из мёртвых тел Ульрика и Ричи стали вытекать две темные, дрожащие фигуры. Их души. Я даже инстинктивно приготовился продолжить бой, сильно жалея о невозможности ухватить свой тесак.  Но вдруг земля под покойниками разверзлась, и из огненной трещины полезли они. Черти! Самые настоящие, точь-в-точь как в зловещих матросских байках! Они схватили вопящие души моих бывших подельников и без всяких церемоний утащили их в преисподнюю. Я смотрел на это действо, но вместо страха почувствовал… облегчение. А следом меня захлестнул поток дикой, безудержной радости. Меня они не тронули. Черти даже не посмотрели в мою сторону. Может, сам дьявол побоялся иметь со мной дело? Ха! Я остался здесь, на земле. Ад меня не принял, и это было лучшее, что могло случиться.  Пусть бесплотный, бессильный, но зато свободный от вечных мук. И это, черт побери, была моя победа.

                                                                              ***

Прошли годы. Десятки лет. Я уже и не помню, когда перестал их считать. Хижина, в которой мы перерезали друг друга, сгинула в небытии, превратившись в труху. Тропические ветра разметали остатки досок, а песок поглотил наши кости. На этом месте остался лишь небольшой, поросший жёсткой травой холмик.

Теперь весь мой мир — это остров. Я изучил на нём каждый камень, каждую пальму, каждую ящерицу. Не единожды я пробовал покинуть его, пытаясь уйти по воде, прочь от проклятого берега. Но стоило удалиться на пару сотен метров, как какая-то невидимая сила, словно на канате, начинала притягивать меня обратно. Я не мог удалиться от места гибели и навечно стал узником этого клочка земли.

За всё это время я изредка видел корабли. Может десяток, а может, чуть больше. Их паруса появлялись на горизонте белыми точками, для меня такими же далёкими, как и звёзды. Я всматривался, надеясь, что кто-то пристанет к берегу. Сердце, которого у меня больше не было, замирало в призрачной груди. И неважно кто это будет — торговцы, пираты, или даже королевский флот. Просто желал увидеть живых людей, услышать их голоса,  даже если сами они меня не увидят и не услышат. Но каждый раз паруса только мелькали на горизонте и исчезали, унося с собой мои надежды. Этот проклятый остров, где я потерял жизнь и обрёл вечность, находится слишком далеко в стороне от всех морских путей.

Иногда, глядя на закат, я сижу на скале и думаю о своей жизни. О сражениях, штормах, золоте и роме. И всё чаще мне это кажется сном, приснившимся кому-то другому. Теперь у меня есть только этот остров. Я — призрак-пират, вечный страж своих собственных костей и пустого сокровища, из-за которого мы все здесь и погибли. И я жду. Жду, сам не знаю чего. Может, следующего корабля на горизонте. А может, просто конца времён.