Почему? Да или нет?
Автор: Владимир Войлошников«Вот вам делать было нечего!» – был один из комментов под моим блогом. С фотками с Ролевых Игр.
Когда меня спрашивали «ЗАЧЕМ?» я пытался ответить так:
– Большинство своих поступков мы совершаем для чего? Лично я – для эмоций.
– Для каких эмоций, мать твою?
А для таких! Тех, которые мы не можем получить в обычной жизни.
Зачем люди сидят на льду зимой, и таращатся на дырку? Где кайф? Летом – понятно, солнце, вода журчит, стрекозы летают, поплавок дёргается... А зимой? Рыбы захотелось? В магаз сходи. Но именно инстинкт охотника-добывателя гонит мужиков сотнями на лёд... А как с моими инстинктами? Чтоб в рамках уголовного кодекса?
«А-а-а-а! Рупуже врежь ему!» – это же БЫЛО! И рёв двух десятков глоток! И ты поднимаешь щит, встаёшь с колена, и видишь в глазах твоего противника мысль: «Пи*дец, я его рассердил!»
И это такое удовольствие, такое... животное удовольствие...
И улыбка, которую твой противник не видит, потому как шлем, но «он знает, что я улыбаюсь!» Это круче чем оргазм. Это квинтэссенция мужского доминирования. Когда, при всех равных условиях, ты выходишь против пятерых и видишь в глазах: «Он сейчас нас убьёт, это Рупуже!». А ты всего один, а их пять! Обалденное удовольствие! Именно за этим я и пришёл в РИ.
Евген, согласись, это кайф! Ты поймёшь!
Или ты стоишь в войске Тёмного Властелина. И ты, твоя сторона, ОБЯЗАНА проиграть. По сценарию. А рядовой урукхай срать хотел на сценарий!
– Нам нужны длинные брёвна!
– В смысле?
– В коромысле! Ясень, срочно, пока они тут разговоры треплют, минимум двадцать сухостоин!
– Сделаем! Потом пояснишь?
– Кажись, не успею...
А потом я стою, и упираю в свой чёрный здоровенный щит, (фанера двадцатка) с большой белой дланью, как положено, уходящую вглубь строя наклоненную вниз лесину. И стоящие метрах в ста, прямо напротив нас, Нижегородские Гномы... А это, мать твою, не мальчики для битья. И поставили их спецом против нас. Ага.
И рёв трубы. И вся эта махина бежит на нас. И врезается в наш строй. А я вижу выпученные глаза Сёмы-гнома. Ещё бы – он упёрся в мой щит, а сзади его толкают ещё минимум пятеро. Чтоб продавить наш строй. А тут упёртый в бревно щит.
– Рупуже, я словно в электровоз бухнулся! Вот я. Вот он. И чего?
Это уже потом разговор...
А ещё потом нас добивали. И уже без всякой, мать его, фиксации. Справа Ясень, слева Глим, «и-и-и-и, Да!» – домик открывается и мой замах, на всю дурь молодую сибирскую, двуром: «Х-ха!» И очередной роханский латник падает...
– А хуле ты хотел? С-с-сука? – орёт Хаген.
...
Нас победили, конечно... Но... Но!!! Будь нас на двадцатку больше...
Я сейчас перебираю «Золотую книгу воспоминаний» и понимаю – не зря! И эта игра, где я был «вечно пьяным корсаром» настолько правдоподобным, что какой-то мальчик мне гневно указал:
– «Рупуже, но на играх пить нельзя!»
Я выпрямился, потом наклонился к нему и совершенно трезвым голосом ответил:
– Правда? Совсем нельзя? Может мне дыхнуть? – и дыхнул, не спросясь.
– Обалдеть! Ты всё это время трезвый был? Как?
– Каком к верху! Я как иначе три дуэли выиграл?
– Извини! Это же пи... ц...!
– Учись!
И улыбнулся. Той улыбкой, что под шлемом была...
Зачем я всё это делал? Реально?